ей некого было ждать из далеких странствий.
Любовь Николя изнуряла мою подругу. За последние дни она заметно осунулась и побледнела, но не теряла присутствия духа, что было слышно по голосу.
– Ему просто заняться нечем, вот он и ухватился за возможное романтическое приключение, – рассуждала она. – Когда начнется охотничья пора, он обо мне позабудет.
Увы, после того как пришли холода и охотники начали выезжать за добычей, слуги Николя от нас не отстали. Теперь они повадились притаскивать целые мешки с дичью, свежей олениной и пестрыми куропатками. Мы ничего не брали и довольствовались скудной пищей, которую нам приносили с кухни, так что не только мерзли в те дни, но и голодали.
По утрам мы долго не могли согреться и дрожали как осиновые листья, но не оставляли учительского труда. Если раньше мы давали сестрам Монфор уроки потехи ради, то теперь взялись за дело всерьез. Мы терпеливо разучивали с ними мелодии на верджинеле, подолгу водили их маленькими ручками по листу бумаги, отрабатывая чистописание. Пока мы занимались, служанки сестер обычно разводили у нас огонь, у которого мы потом с благодарностью грелись. К девочкам мы всегда были добры и внимательны и надеялись сохранить благосклонность их матери, хоть и не общались с ней напрямую.
– Надеюсь, мы и дальше сможем жить спокойно, – сказала как‐то мадам Д’Артуа.
– Все однажды заканчивается, – тихо заметила Клэр.
– Знать бы только день и час, – мрачно согласилась я.
Конец настал в один погожий октябрьский денек. В то утро я тайком пробралась в восточную башню, откуда было видно мощеный двор, залитый рассветным солнцем, и конюхов, которые собирали лошадей на охоту. А еще толпу слуг, вьючных животных, нагруженных корзинами, копьями и дубинами. Я услышала, как где‐то неподалеку лают собаки: наверняка они носятся кругами и нетерпеливо дышат в ожидании охоты. Через несколько минут охотники взобрались на своих скакунов. Первым коня оседлал Николя. Он был в серебристом плаще, а на сапогах ярко блестели шпоры, голову покрывала бархатная шляпа с пышным белым пером: ни дать ни взять – прекрасный принц. Вот только мне было известно, какое у него гнилое нутро.
Я проводила охотников, конюхов и слуг взглядом, а потом со всех ног побежала к Клэр.
– Пойдем в сад, – позвала я. – Николя уехал, а с ним и все мужчины.
– Точно? – робко спросила она.
– Да! Ускакали верхом. До обеда точно не вернутся.
– А как же уроки для девочек?
– На улице позанимаемся.
И мы поспешили в сад, обнесенный стеной, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом и полюбоваться увядающими цветами. Сестрам мы дали такое задание: рассказать, на что похожи облака. Сюзанн увидела барашков, птиц и королев. Потом голову запрокинула Изабо.
– Что видишь? – спросила я.
– Ничего, – ответила малышка.
– Что, ни одного знакомого силуэта?
– Я ангелов высматриваю, – сообщила она.
– Они ведь живут за облаками, – пояснила сестре Сюзанн.
– Пусть так, но их просто так не увидеть, – возразила Клэр.
– А как же тогда… – начала Изабо, но тут мы услышали крики и стук копыт.
Я приоткрыла калитку и выглянула во двор. Охотники вернулись неожиданно рано. Их скакуны были все в мыле, собаки выли, перепачканные грязью слуги суетливо бегали туда-сюда, а в самом сердце этого хаоса я разглядела четырех мужчин, несущих раненое тело. Я присмотрелась и узнала Николя, только без шпор и без шляпы. Одна его нога бессильно повисла, как иссохшая ветка.
– Заносим! – крикнул кто‐то из охотников.
Николя скривил потемневшие губы.
– Оставьте меня, – простонал он.
Клэр все это время стояла поодаль, обнимая сестер.
– Что там случилось? – снова и снова спрашивала Сюзанн.
Мы с подругой встретились взглядами.
– Да, что такое? – вторила старшей сестре Изабо.
– Николя, – сказала я.
– Закрой скорее калитку! – взмолилась Клэр. В эту минуту Николя куда‐то понесли. Его псы залились лаем, обезумев от запаха хозяйской крови.
Всадники спешились и велели конюхам отвести скакунов в стойла. Я увидела Дени, младшего брата Николя, а потом и главу семейства. Он нес шляпу сына, белое перо волочилось по земле.
– Закрой дверь, – снова попросила Клэр, – не надо смотреть. – Она не хотела, чтобы девочки увидели весь этот ужас.
Я повиновалась и закрыла калитку. Мы остались вчетвером среди аккуратных кустов и укрощенных ползучих растений. Земля у нас под ногами напоминала шахматную доску: травянистые островки перемежались с камнями.
Клэр опустилась на колени, чтобы помолиться за сводного брата девочек, и мы присоединились к ней. Клэр просила о заступничестве Деву Марию и ее ангелов, в точности следуя заповеди «Возлюби врага своего». А я… я надеялась, что в раю услышат ее молитвы. Когда же я сама закрывала глаза, передо мной опять появлялось искаженное болью лицо с перекошенным черным ртом, и я невольно гадала, как Николя умудрился упасть, ведь он же такой ловкий и сильный.
Мы еще долго прятались в саду. За нами так никто и не явился: даже няня девочек – и та не пришла. Мы всё ждали и ждали, и только когда девочкам стало совсем худо от голода – дело дошло чуть не до обморока, – мы повели их в замок.
Внутри было темно и мрачно; все окна занавесили, будто семья уже погрузилась в траур. Сестры не смогли найти свою мать, а заходить в комнату Николя без разрешения им строго воспрещалось. В коридорах и на широкой лестнице мы несколько раз столкнулись со служанками, которые несли высокие стопки простыней, а в какой‐то момент мимо пронеслась няня сестер. Сюзанн окликнула ее, но у Аньес не нашлось времени даже парой фраз с нами переброситься.
– Он выживет? – спросила нас Изабо.
– Если на то будет воля Господня, – ответила Клэр.
Мы проводили девочек к ним в комнату и попытались успокоить. Оказалось, что вся прислуга занята и некому принести поесть и попить. Мы крепко обняли сестричек и прижали к себе. Что нам еще оставалось?
Глава 7
Когда в дверь наконец постучали, девочки уже ревели в три ручья.
– Ваша няня пришла! – воскликнула я и поспешила открыть дверь. На пороге, к моему удивлению, стояли Дамьен и мадам Д’Артуа.
– Аньес скоро придет, – сообщила мать Клэр.
Дамьен молчала.
Когда няня сестер Монфор наконец появилась, мы с Клэр попрощались со своими ученицами и ушли вслед за Дамьен и мадам Д’Артуа в нашу башню.
Затаившись в своих комнатах, мы ждали утра, гадая, придут ли девочки на урок.
– Не придут, – говорила Дамьен.
– Какие уж тут уроки, когда их брат в смертельной опасности, – соглашалась Клэр.
Но ее мать была другого мнения.
– Обязательно придут.
– Почему вы так думаете? – спросила я.
– Им
