больше некуда деться. Мать наверняка отошлет их подальше от крови и боли.
Она оказалась права: скоро мы услышали шаги на лестнице. Не успели мы поприветствовать девочек, как они бросились нам в объятия и рассказали все, что узнали. Оказывается, Николя хотел, чтобы его конь перепрыгнул через ограду, а тот заартачился, встал на дыбы и сбросил хозяина, а потом, не удержав равновесия, и сам упал на всадника сверху.
– Лекарь ночью пустил ему кровь, – добавила Изабо.
– Он так страшно кричал, а еще у него пропало зрение, – сбивчиво продолжила Сюзанн. – Метался, как безумный, и звал своего коня. Твердил, что поедет верхом. Матушка говорит: «Нет, нельзя». А он ей… – Сюзанн опасливо посмотрела на Изабо, точно боялась ее напугать, а потом закончила шепотом: – …А он ей в ответ: «Если нельзя на коне, то и жить мне незачем».
Николя слабел день ото дня. Его отец неусыпно дежурил у постели сына. Мачеха горячо молилась в часовне с Луизой и Анной.
Через три дня на смену первому лекарю явился второй. Потом пришел знахарь, а за ним – еще один, вот только нога раздувалась все сильнее. Никакие лекарства, припарки и пиявки не помогали избавиться от зараженной крови.
– Тело Николя гниет, – сказала нам Сюзанн на пятый день.
А Изабо добавила:
– Нас к нему не пускают.
На шестой день сестры у нас не появились.
Мы с Клэр пошли на прогулку. День выдался холодный, желтые осенние листья трепетали на ветру. За садовой оградой уже не выли собаки и не скрипели телеги, запряженные лошадьми. Охота закончилась, а вместе с ней – и хаос, и нашему заточению тоже пришел конец. В голове не укладывалось, что с Николя, таким молодым и сильным, и впрямь могла в одночасье случиться столь страшная беда.
– Нужно молиться о чуде, – заявила Клэр.
– Ты и правда хочешь, чтобы он поправился? – удивилась я.
– Да! Конечно.
– Но тогда ведь все будет как прежде.
– Нет. Он изменится.
Клэр верила, что страдания образумят Николя, но я всерьез сомневалась, что они могут преобразить того, кто еще недавно был так силен, быстр и своеволен.
– А я вот хочу… – начала я, но тут увидела, что к нам спешит мать Клэр. Подруга взяла меня под руку, мы затихли и замерли.
– Мне очень жаль… – прошептала Клэр, но мадам Д’Артуа спешно уточнила:
– Нет-нет, Николя Монфор жив.
В этот миг мне даже стало его жалко. Каково это, думала я, когда ядовитая кровь разъедает твое тело и по капле изгоняет из него жизнь, а боль так сильна, что туманится разум? Эти мысли так захватили меня, что я, стоя с Клэр в тени замка, позабыла о своих невзгодах, поэтому новость, прозвучавшая из уст мадам Д’Артуа, потрясла меня с удвоенной силой.
– Слуга твоего опекуна пожаловал.
– Что?! – воскликнула я. – Не может быть!
Но у калитки и впрямь стоял Анри, помощник Роберваля. Клэр с матерью отошли в сторону, чтобы не мешать нашему разговору.
– Вы должны завтра утром уехать со мной, – сообщил Анри.
– То есть как?! – возмутилась я.
– Собирайтесь. Вас ждет переезд в Ла-Рошель.
– Исключено.
– Так приказал мой хозяин.
– Это невозможно! Мы вчетвером не успеем собраться за одну ночь.
Анри заглянул мне в глаза.
– Меня отправили за вами и вашей няней. Больше никто не поедет.
– Что за глупости? Мне разрешили взять с собой еще двух спутниц!
– Хозяин мне об этом не сказал, – невозмутимо возразил Анри.
Значит, Роберваль меня обманул? Или просто забыл о своем обещании?
– Мне одной ночи не хватит, – не сдавалась я. – Нельзя так быстро собраться.
– Мой хозяин прислал сундуки, в них и положите вещи, – распорядился помощник опекуна.
– А на сколько я уезжаю? Можно хоть мебель оставить? Пусть ждет моего возвращения.
– Мебель вам не понадобится, – подтвердил Анри.
Я не показала ему своей печали и сумела сдержать слезы, когда вернулась к своим спутницам. Я шла, будто в тумане, как человек, которого со всей силы ударили по голове. В ушах звенело, перед глазами все плыло. Почва словно ушла из-под ног. Опекун сдал в аренду мой замок. Отобрал наследство. А теперь и меня саму увозит.
Я молча повела Клэр и ее мать в башню. Мы поднялись к Дамьен. Я взяла няню за руку и сообщила:
– Нам придется уехать.
Она изумленно уставилась на меня.
– Что ты такое говоришь?
– Завтра утром нас увезут к моему опекуну.
– Быть такого не может.
– Может. Уж поверь мне.
– Беда, беда… – запричитала Дамьен. – Не видать нам больше нашего родного дома.
– Он уже не наш, – напомнила я.
– Как же так…
Надо было обнять ее, помолиться вместе. Вот только сердце мое ожесточилось и пропиталось холодом.
– Он ведь предупреждал, что вышлет меня отсюда.
– О нет! – Дамьен всплеснула руками и покачала головой, увидев, какие сундуки для вещей нам прислал опекун. Не привычные, обтянутые кожей, а моряцкие, обитые крупными блестящими гвоздями. – К чему он это? Матросом тебя считает?
– Скорее уж пустым местом, – ответила я и бесцветным тоном приказала служанкам сложить наше белье и одежду в сундуки. Кое-что из вещей оказалось грязным, и я, заметив замешательство челяди, уточнила: – Стирать сегодня уже некогда. Займемся этим, когда приедем на место.
Когда приедем на место? Меня удивил собственный голос. Мы заберем грязное белье. Поедем в новый дом. Не верилось, что я и впрямь говорю это вслух, но выбора у меня не было. Нам предстоял неизбежный отъезд, и кто‐то должен был отдать распоряжения слугам. Дамьен вся поникла и обессиленно сидела в углу. Она мне в помощницы уже не годилась.
За этот длинный день моя жизнь словно бы резко сменила течение. Няня превратилась в беспомощное дитя. Компаньонки вдруг стали благодетельницами, выкупив на свои же кровно заработанные деньги мой верджинел, образ Девы Марии и бельевой сундук.
– Что вы будете делать со всем этим добром? – спросила я. – Куда поедете, когда нас увезут?
– Останемся с Монфорами, – ответила мадам Д’Артуа.
– Это уже решено?
– Да.
– Так вы знали? – Я была в замешательстве. – Знали, что мне придется уехать без вас?
– Мы займемся образованием девочек, – невозмутимо продолжала мадам Д’Артуа.
Я обернулась к Клэр. Та как раз складывала мое шитье в сундук.
– Значит, ты будешь давать уроки без меня?
Она не ответила, даже головы не подняла.
– Вы всё знали! – накинулась я на мадам Д’Артуа. – Знали, что скоро приедет слуга опекуна. И заранее договорились об уроках.
Она не стала лгать и увиливать, а лишь подтвердила:
– Да.
Свыкнуться с таким ответом оказалось даже сложнее, чем с новостью об отъезде. Трудно было принять, что Клэр с матерью сговорились и вместе придумали тайный план,
