заранее решили, что станут учительницами для сестер Монфор, когда меня уже не будет в замке.
– И ты скрывала от меня! – воскликнула я и, чтобы подруга не смогла спрятать от меня взгляд, опустилась на колени рядом с Клэр, согнувшейся над сундуком. – Давай! Признавайся!
Она молчала, но в глазах у нее стояли слезы.
Я поднялась и отвернулась, уставилась невидящим взглядом в окно. Пока мадам Д’Артуа отдавала последние распоряжения слугам, я думала: а давно ли они вообще сговорились? Давно ли узнали правду?
Ночью горькие мысли не давали мне спать. Я понимала, что Клэр и ее матери нужны новые благодетели. Но их тайный сговор, да еще и загодя, больно меня ранил. Раньше я считала Клэр почти сестрой, а теперь осознала свою ошибку. Я была для нее лишь нанимателем, и не более того.
Дамьен крепко спала рядом, измученная разочарованием, а я никак не могла сомкнуть глаз, вспоминая тот день, когда Клэр протянула мне руку. «Всё суета сует, – говорила ее мать. – У всего, что нам дорого, есть цена». Какими же холодными казались теперь эти благочестивые рассуждения.
Когда забрезжил слабый утренний свет, я услышала голос Клэр.
– Маргарита, – тихонько звала она.
– Чего тебе? – буркнула я.
– Его больше нет.
Сколь ни сильно было мое отчаяние, разум ухватился за эти слова и, повинуясь моему заветному желанию, истолковал их по-своему. Анри уехал. Опекун отозвал его к себе, а значит, я пока останусь в замке. Со сбором вещей и коварными планами компаньонок покончено. Я спрыгнула с кровати, но, не успев приземлиться на холодный пол, осознала правду: Клэр говорила о Николя.
– Священник успел вовремя. Страданиям Николя пришел конец, – сообщила она.
Я поплотнее закуталась в теплый платок.
– Что ж, ему повезло.
– Я бы непременно поехала с тобой, если бы только могла, – дрожащим голосом заверила подруга.
– Неправда.
– Если бы появилась возможность это устроить… – продолжала Клэр.
– Возможность?! – вспылила я. – У тебя с самого начала не было ни возможности, ни желания со мной ехать, и ты это понимала, но почему‐то не удосужилась обсудить со мной.
– Да, мы слышали, что скоро приедет слуга твоего опекуна, но не знали, какую новость он передаст.
– И все‐таки каким‐то чудом догадались, – съязвила я. – Предвидели мой отъезд и придумали план.
С этим она спорить не стала, сказала только:
– Я верю, что Господь все устраивает нам на благо.
– Замени «благо» на «выгоду», – проворчала я.
– Ты не веришь в мою любовь, – тихо сказала Клэр.
– Так ты из любви ко мне решила занять мое место в замке? – поддела я подругу.
– Перестань! – запротестовала та. – О таком я даже не думала.
– Тогда чего ты испугалась? Зачем нужна была такая скрытность?
– Мы надеялись, что все еще обойдется.
– Ты знала, что я уеду. И что тебя взять не смогу.
– Я бы отправилась за тобой, будь это возможно, – с чувством повторила она. – Потому что искренне люблю тебя.
– Мне нужны зримые доказательства, – парировала я.
Клэр тут же протянула мне свое кольцо:
– Тогда возьми.
Я отшатнулась. Принять такой подарок было нелегко, ведь я знала, что это ее единственное сокровище.
– Нет, не могу.
– Только на время! Отправишься с ним в путешествие, а когда снова свидимся, вернешь.
– Разве мы еще свидимся? – бросила я. Злость уступила место горьким слезам, стоило только вспомнить, что у меня нет ни средств, ни самостоятельности.
Клэр надела кольцо мне на палец.
– Теперь оно твое.
– Еще не пора собираться? – сонно спросила Дамьен. – Служанки, случайно, не упаковали дорожную одежду?
– Нет. И обувь с плащами тоже оставили.
Няня встала и, тяжело вздыхая, принялась одеваться. Клэр помогала в сборах нам обеим. Когда солнце засияло ярче, мы втроем в последний раз преклонили колени. Дамьен наверняка просила, чтобы высшие силы нас защитили, Клэр – чтобы нам был дарован безопасный путь, я же… я не молилась ни о чем. Мне хотелось одного: остаться в замке. Но это было невозможно.
– Даст Бог, еще увидимся, – сказала Клэр, когда мы распрямились.
Я покачала головой:
– Не увидимся. – Несмотря на горечь обиды, я понимала, что Клэр придется работать у Монфоров. У нее нет выбора. И расстаемся мы по прихоти Роберваля. Это он отнял у меня подругу. Он привык меня обворовывать и на сей раз украл нашу дружбу. Но уж чего ему точно не видать, подумала я, так это маминого кольца. Я сняла его с пальца и протянула Клэр: – Не забывай меня.
– А вдруг оно тебе понадобится? – понизив голос, спросила она. Даже в эту минуту ей не изменил прагматизм.
– У тебя оно лучше сохранится.
– Я его тебе верну, обязательно, – заверила Клэр.
– Не стоит давать обещаний, которые не удастся выполнить, – напомнила я.
Пришли две служанки, чтобы помочь нам вынести сундуки. Лошади уже ждали на улице под присмотром Анри. Конюхи загрузили на телеги нашу поклажу и помогли Дамьен взобраться в седло.
– Я здесь всю жизнь прожила, – причитала она. – У меня и дед, и отец здешнюю землю возделывали. Это мое первое в жизни путешествие. Спаси и сохрани, Господи! – Она оглянулась на замок, на мощеный двор, на башенки, и с горечью призналась: – Просто сердце на части раскалывается, когда смотрю на все это.
– Ну так отвернись, – процедила я, пока Анри помогал мне залезть на лошадь. Бессонная ночь ожесточила меня.
Мы двинулись в сторону дороги. Мир, скованный осенним холодом, казался тусклым и безрадостным. Замерзшие поля серебрились инеем. Я думала о том, что Клэр с матерью скоро пойдут к своим маленьким ученицам. И о том, как быстро девочки меня позабудут.
Часть вторая
Ла-Рошель
1539–1542
Итак, дочь моя, посвяти всю себя стяжанию добродетели и поступай всегда так, чтобы добрая слава твоя не потускнела; всегда будь честна, скромна, верна и учтива. Уясни твердо, что даже малейшая ложь и ошибка могут обернуться великим позором.
Анна Французская. Уроки для моей дочери. Глава V
Глава 8
Утром небо было безоблачным, но ближе к обеду стал накрапывать дождь. Сперва он был таким мелким, что и не отличишь от тумана, а потом полил стеной. Крупные капли летели нам в лицо, не давая разглядеть дорогу. Под копытами лошадей зачавкала размягченная водой земля. Животные начали спотыкаться и оскальзываться, а конь, на котором ехала моя няня, даже потерял подкову и охромел. Заметив это, Анри, тихо ругнувшись, спешился и повел его под уздцы, а Дамьен посадил на свою лошадь.
Мы еще долго тащились сквозь болота и только вечером добрались до гостиницы, в которой должны
