— Ну… — начал сын. — Понимаешь, это еще не все. Когда Адам уходил, чтобы сесть в машину родителей, он мне кое-что сказал. Может, это и не важно, но все же…
— О чем ты говоришь? — спросил я, чувствуя, что сердце забилось быстрее.
— Кажется, я заметил одну пропажу в доме. Кое-чего там не хватало.
— Господи, что ты…
— Эй! — крикнула нам с крыльца Эллен. — Может, вы войдете в дом?
Вернувшись в кухню, Дерек наконец-то согласился позавтракать. Этот молодой человек, который полчаса назад заявлял, что у него нет аппетита, положил себе на тарелку четыре куска французских тостов, полил их маслом и сиропом и стал поглощать с такой скоростью, словно его только что выпустили из заключения.
— Хочешь кофе? — спросила Эллен. Рот Дерека был забит, поэтому он просто кивнул.
Когда жена позвала нас в дом, сын буркнул: «Потом расскажу», — и я согласился.
Дело было не в том, что я хотел сохранить наш разговор в секрете от Эллен. Но если парень действительно намеревался рассказать мне что-то важное, я не собирался возмущаться по поводу того, что он не хочет быть одинаково откровенным с обоими родителями. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, что именно он хочет мне сообщить.
Когда сын зашел в дом, Эллен обняла его, боясь, что посещение дома Лэнгли с Барри Дакуортом стало для него серьезным потрясением.
— Со мной все в порядке. Ничего особенного.
Жена посмотрела на меня, пытаясь понять по выражению лица, действительно ли с Дереком все нормально, или он просто пытается держать себя в руках. Я многозначительно покачал головой, не в силах дать определенного ответа. Потом она уговорила его позавтракать.
Я видел, что Эллен хочет расспросить, каково было в доме Лэнгли. Не о том, что он видел — это жена могла позже узнать от меня, — но понять, какое впечатление осталось у него от посещения этого места. И я думаю, она решила, что раз парень поглощает завтрак с таким аппетитом, то, вероятно, его психика не пострадала. Я не был в этом так уверен. Если правильно понимаю подростков, они умеют на время отключить сознание, если очень голодны.
— Я тут подумал, — старательно пережевывая пищу и глядя на меня, заговорил Дерек. — Может, попробуем починить сегодня газонокосилку? Раз у нас есть свободное время.
— Конечно. Думаю, это будет так же просто, как очистить свечу зажигания.
— Мне кажется, — начал Дерек, — что все дело в топливном фильтре. Возможно, он засорился.
Слушая все это, Эллен, наверное, подумала, что сын либо тянется к отцу, чтобы в его обществе побыстрее пережить случившуюся с ним трагедию, либо просто что-то задумал и не хочет говорить ей.
Жена была не такой циничной, как я, поэтому отреагировала просто:
— Вот и замечательно. Сегодня вам будет чем заняться.
Она улыбнулась мне, демонстрируя, что все прекрасно понимает.
Когда Дерек покончил с завтраком и встал, чтобы положить тарелку в раковину, мать остановила его:
— Я сама все уберу. Почему бы тебе не помочь папе?
— Хорошо, — пожал он плечами и направился к черному ходу.
— Скоро подойду! — крикнул я. Эллен посмотрела на меня, и я понял: она хочет услышать о нашем посещении дома Лэнгли. — Все нормально. Это ужасное место, но ничего не случилось.
— Барри никогда бы…
— Не волнуйся. Он просто выполнял свою работу. Ты можешь гордиться Дереком. Парень держался молодцом.
— Но как там было?.. — начала Эллен, но потом осеклась. — Не говори мне. Не хочу этого знать.
Я нашел Дерека в гараже — он ходил взад-вперед, держа в руках тяжелый электрический кусторез. Я совсем не удивился, что он не обратил ни малейшего внимания на нашу сломанную газонокосилку.
— Итак, что ты хотел рассказать? Что пропало из дома Лэнгли?
— Я же говорю: может, это ничего и не значит, — но помнишь, как мы ездили в дом миссис Стокуэлл?
— Агнесс? У которой кошка, похожая на лохматую свинью?
— Ага.
— И что значит «когда мы ездили к ней»? Мы приводим в порядок ее газон раз в неделю.
— Это было в позапрошлый раз, — объяснил Дерек. — Она тогда отдала мне компьютер.
— Верно, — кивнул я. — Какой-то старый хлам из ее гаража.
Зря сказал про старый хлам. Адам и Дерек обожали собирать древние компьютеры. Им нравится — то есть нравилось — разбирать их, сравнивать детали старых и новых компьютеров. Дерек забрал не весь компьютер, а только процессорный блок. Клавиатура и монитор интересовали его гораздо меньше. То есть он взял их у Агнесс, но затем выбросил на свалку по дороге. Я всегда испытывал симпатию к Агнесс Стокуэлл, живущей в одиночестве в своем бунгало на Риджуэй-драйв. Потерять мужа, а год спустя — и сына Бретта… Конечно, это был не самый высокий водопад в мире, но это не имеет значения, когда дно водопада усыпано острыми камнями.
— Так вот, — продолжал Дерек, — мы с Адамом покопались в нем. Посмотрели, какие там были детали и какие именно документы на диске.
Так я узнал о другой стороне их увлечения. Вероятно, Агнесс никогда не думала о том, что в компьютере ее сына могло быть немало информации. Старые письма, рассказы, возможно, порнографические картинки. Стокуэлл плохо разбиралась в компьютерах и, вероятно, думала, что со временем все данные пропадают. Да и как все это могло сохраниться в течение стольких лет в этой коробке из металла и пластика? Но жесткий диск был надежным хранилищем воспоминаний.
— Так, и что дальше?
— Но когда мы были в доме с Барри — полицейским, который нас
