— Какой же ты прямолинейный, малыш Джимми! Не рассчитываю на твой голос, но меня интересует другое, а именно — смогу ли я рассчитывать на твое благоразумие.
— Благоразумие?
— Если ты мэр заштатного городишки, тебе еще простительны отдельные глупые выходки. Поверь мне, это так. Но на государственном уровне, особенно если ты представляешь штат вроде Нью-Йорка, а не какой-нибудь занюханный штат, о котором никто никогда не слышал, вроде Северной Дакоты…
— Моя мать была из Северной Дакоты, — перебил я. На самом деле солгал, но какая разница?
— Ты понимаешь, о чем я. — Финли даже не попытался извиниться. — Я считаю, что на национальном уровне все обстоит иначе. — Он посмотрел на меня, проверяя реакцию, но я сохранял бесстрастное выражение лица. — Как только ты заявляешь о намерении баллотироваться в конгресс, люди тут же начинают копаться в твоем прошлом, задавать вопросы. Обсуждать, насколько у тебя подходящая репутация.
— Вот здесь волноваться нечего, Рэнди. У тебя прекрасная репутация. Спроси у любого. Спроси у тех матерей-одиночек, которым ты заблевал ковер в холле. Уверен, они многое смогут рассказать.
— Ладно. — Финли слегка покраснел. — Признаю, я там немного сплоховал. Надо будет в ближайшее время заехать туда и проведать Джиллиан. Оказать им материальную поддержку, будь они неладны. Может, я и не смогу заткнуть глотку вечно ревущим младенцам, но их мамашек точно заставлю замолчать.
— Не сомневайся, Рэнди, ты будешь вознагражден за свои добрые дела.
— Собственно, я хотел лишь узнать, достаточно ли ты благоразумен, чтобы держать язык за зубами, если кто-нибудь начнет разведывать обо мне информацию.
— И в чем должно выразиться мое благоразумие?
Финли удивленно выпучил глаза:
— Слушай, было же время, когда ты на меня работал. Иногда я вел себя не лучшим образом. Но это было в прошлом. Я изменился. Тот человек, на которого ты работал… его больше не существует.
— Рад это слышать.
— И я просто хотел сказать, что, если вдруг кто-то начнет интересоваться, каким человеком был твой бывший работодатель, могу ли я рассчитывать, что ты не сболтнешь лишнего? — Когда я не ответил, он продолжил: — Мы ведь в расчете, верно? Ты хранишь молчание, а я не заявляю на тебя за побои. Другой на моем месте посадил бы тебя в кутузку за подобное.
— Вы вообще не должны были вызывать его той ночью, босс, — вмешался Лэнс. — Лучше бы позвонили мне. Тогда ничего не случилось бы.
— А вот если бы ты, — обратился я к Лэнсу, — не подсунул Рэнди малолетку, точно ничего не случилось бы. — Я повернулся к Финли: — Что до тебя, то ты серьезно думаешь, что сделал мне одолжение, не заявив на меня? Ты подумал о свидетелях, которых пришлось бы пригласить? Сколько лет было той девочке? А ее подруге, которая ждала вас в коридоре? Чтобы дать показания в суде, им пришлось бы отпрашиваться со школьных занятий.
— Послушай, — развел руками Финли. — Я могу найти тебе работу, Каттер. Хочешь, иди работать в мой предвыборный штаб.
— Эй, — возмутился Лэнс, — вы же не собираетесь отдать ему старое место?
— Ради Бога, Лэнс, следи за дорогой!
— Что, мне притвориться, что я оглох?
— Джим, не обращай на него внимания. Я хочу предложить тебе должность в моем предвыборном штабе. Там много работы. И за нее будут хорошо платить, намного больше, чем ты зарабатываешь, подстригая чужие газоны. Да что с тобой такое? Неужели ты потерял свою гордость?
Хотелось ответить, что, если бы у меня не было гордости, я до сих пор продолжал бы работать на него. Но я не собирался оправдываться ни перед ним, ни перед кем-либо еще.
А он все не унимался.
— Ты ездишь на своем идиотском тракторе и выполняешь работу, которая ниже твоего достоинства, Каттер. Ты же способный человек и многое умеешь. Отлично ладишь с людьми. У тебя прекрасная интуиция. Тебя непросто сбить с толку. Мне это нравится. А тот случай, когда ты меня стукнул по носу, это давняя история. Считай, что ее и не было.
— Ты не можешь подвезти меня обратно к моему пикапу? — попросил я Лэнса, а потом обратился к Финли: — Слушай, мне все равно, что ты делаешь. И куда собираешься баллотироваться. Я ничего никому не скажу.
— Какой же ты правильный, Джим!
— Просто если я расскажу людям о случае, свидетелем которому стал, мне придется также объяснять, почему я так долго на тебя работал. А я не смогу ответить на этот вопрос. Так что тебе не о чем беспокоиться. Что касается твоего предложения, меня это не интересует. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Я люблю работать с сыном. И могу без страха смотреть на себя в зеркало в конце рабочего дня.
Финли понимающе кивнул:
— Мне больше не о чем тебя просить. Понимаю, что ты не хочешь на меня работать. Но я признателен тебе за твое благоразумие.
— А та девушка? — спросил я. — Из номера? Что с ней случилось?
— Не знаю, — пожал плечами Рэндалл. — Я больше никогда ее не видел. Слава Богу, с тех пор я взялся за ум.
Я увидел пикап, припаркованный на обочине дороги. Лимузин сбавил ход и остановился.
Финли протянул руку. Пожать ее было проще, чем отказаться от рукопожатия, поэтому я протянул руку, пытаясь убедить себя, что это всего лишь формальность и этим легким рукопожатием мне не пришлось идти на компромисс со своими принципами.
— Выйди и открой дверь мистеру Каттеру, — приказал Финли Лэнсу, продолжая трясти мою руку.
— Что? — спросил Гэррик. — Вы шутите?
— Ты слышал, что я сказал?
Лэнс вышел и обогнул машину. На мгновение подумалось: «Черт
