ещё изучить банковские счета покойного, списки имущества, медицинские карты и историю семьи…
У Ло Вэньчжоу зазвенело в ушах.
– Этот человек уже мёртв, спешить некуда. Давай, сделай глубокий вздох и постарайся говорить помедленнее. Ты просмотрел все эти документы за столь короткое время? И медицинскую карту добыл?
– Дун Цянь был местным, – затараторил Сяо Хайян, – жена умерла, старших родственников тоже не осталось, поэтому он в одиночку воспитывал дочь. Её зовут Дун Сяоцин, двадцать четыре года, не замужем, окончила университет и работает бухгалтером в универмаге. В выписках из банка нет ничего необычного, расходы соответствуют доходам, семья жила по средствам. Дун Цянь не имел вредных привычек, неплохо зарабатывал, купил дом и накопил шестизначную сумму на счету. Последний медицинский осмотр выявил у него гипертонию, повышенный уровень холестерина и сахара в крови, но все остальные показатели были в норме. Кстати, капитан Ло, я связался кое с кем с места работы Дун Сяоцин. Её коллеги тоже подтвердили, что в последнее время девушка не делала странных покупок, ни с кем не встречалась и не болела. Характер её описали как эмоционально устойчивый…
Ло Вэньчжоу переключил телефон на громкую связь, и все в машине поразились умению Сяо Хайяна произносить такие скороговорки без единой запинки[372].
– Мама дорогая, вот это да… – пробормотала Лан Цяо.
Вдохнув, Сяо Хайян продолжил:
– Требуется исключить вероятность того, что он был наёмным убийцей? Я думал, это приоритетная задача.
Ло Вэньчжоу жестом показал Лан Цяо: «Вот, учись, как надо!» – и обратился к Сяо Хайяну:
– Ты сказал, у водителя не было долгов, ему не нужно было заботиться об иждивенцах, и вообще его семья считалась вполне обеспеченной. Тогда зачем он пахал на износ? Или в этот раз случайно наложились графики?
– Это… – опешил Сяо Хайян.
– Дальнобойщики привыкли по много часов проводить за рулём, они могут дремать с открытыми глазами, и никто не жмёт при этом на педаль газа, – терпеливо объяснил Ло Вэньчжоу. – Многие годы Дун Цянь водил грузовики без происшествий, в последнее время не болел и не нервничал, так почему произошла авария? Ты пытаешься исключать все варианты по очереди, но этот способ не особо надёжен: в реальной жизни случается такое, о чём ты и подумать не мог. Давай сосредоточимся на самой аварии: нужно установить её причину и найти доказательства…
– Хорошо, капитан Ло, я прямо сейчас этим займусь! – бодро отрапортовал Сяо Хайян.
– Погоди, я всего лишь хотел сказать, что ещё неизвестно, было ли это убийством. Для начала вернись…
Ло Вэньчжоу не успел договорить: Сяо Хайян уже повесил трубку. Капитан выругался себе под нос. Он понял, почему Очкарика не любили в Хуаши. Тот совершенно не умел общаться с людьми, а его рабочий энтузиазм граничил с откровенным неповиновением. Ван Хунляну и его коллегам, должно быть, казалось, что парень претендует на директорское кресло – неудивительно, что ему не доверяли.
Младший сын жертвы так ничего и не добавил к своему заявлению, другие причастные лица только-только направлялись в Яньчэн, судмедэксперты ещё не дали заключения, один Сяо Хайян носился кругами, как пчелой ужаленный, а остальным пока было решительно нечем заняться. Ло Вэньчжоу высадил Лан Цяо по дороге, а сам вместе с Фэй Ду поехал обратно в муниципальное управление, где каждый из них должен был пересесть в свою машину и отправиться домой.
Обновив страничку браузера в телефоне, Фэй Ду обнаружил, что новости о Чжоу Цзюньмао уже заполнили интернет. Он пролистал вниз.
– Корпорацией Чжоу управляют умные люди. С моей стороны будет даже любезно позвонить кое-куда и попросить сейчас сыграть на понижение до закрытия фондовой биржи США…
На перекрёстке образовалась небольшая пробка. Ло Вэньчжоу обернулся и с сомнением посмотрел на него:
– Умные люди – это Чжоу Хуайсинь?
– В статье написано: «Председатель корпорации „Чжоуши“ господин Чжоу Цзюньмао погиб в автокатастрофе. Обстоятельства аварии вызывают подозрения. Его младший сын уже вызвал полицию», – Фэй Ду едва заметно усмехнулся. – Ух, какой громкий заголовок! Даже если бы Чжоу Цзюньмао умер от старости, люди тут же придумали бы драму о вражде внутри богатой семьи, а несчастный случай даёт им безграничный простор для фантазии. Чжоу Хуайсинь – один из наследников господина Чжоу, единственный, кто в настоящее время находится в стране. Если бы он первым делом не обратился в полицию, с рыданием и воем требуя тщательного расследования, какую роль в этом спектакле ему бы отвели? Малькольма и Дональбэйна сразу заподозрили в убийстве отца-короля[373].
Свет задних фар тянулся за машиной, как драконий хвост. Ло Вэньчжоу сделал вид, что к нему сказанное не относится, и как ни в чём не бывало спросил:
– Какие отношения были у господина Чжоу с младшим сыном?
– Чудик, паршивая овца, позор семьи… Его старший брат по всем параметрам в десять раз лучше него. – Фэй Ду пожал плечами: – Даже не знаю, что тут добавить. Очевидно, они не ладили.
– А что насчёт тебя? – тихо спросил Ло Вэньчжоу. – Ты единственный ребёнок в семье и, насколько я знаю, в подростковом возрасте не доставлял родителям проблем… Почему у тебя такие напряжённые отношения с отцом?
Фэй Ду ошарашенно замер, а затем повернулся к Ло Вэньчжоу и вместо ответа съязвил:
– Откуда столь пристальный интерес к моей скромной персоне? Я думал, в нашей стране не принято задавать человеку такие личные вопросы, разве что собираешься с ним породниться…
В этот момент машина перед ними тронулась, Ло Вэньчжоу нажал на педаль газа и рванул с места, а затем резко ударил по тормозам, отчего Фэй Ду ремнём вдавило в спинку сиденья.
– Если не хочешь говорить об этом, так и скажи, – равнодушно сказал Ло Вэньчжоу. – Не поступай со мной так.
Фэй Ду улыбнулся и промолчал.
Некоторое время они сидели в тишине. Сигнал светофора на перекрёстке пару раз сменил цвет, и движение на полосе вновь остановилось. Водители, которым не терпелось поскорее проехать, суматошно жали на клаксоны, а время от времени даже высовывались из открытых окон, из которых лились звуки разнообразной музыки.
Улыбка Фэй Ду постепенно потухла. Возможно, его угнетала темнота ночи за окном, а может, он остро почувствовал своё одиночество среди толпы.
– Иногда мне кажется, что среда, в которой вырос человек, опутывает его, как паутина, и не даёт вырваться, – внезапно сказал он. Ло Вэньчжоу повернул голову, и Фэй Ду продолжил: – Образ мышления, привычки, характер, темперамент, моральные устои и манера поведения… Всё это поддаётся корректировке со временем, было бы желание. Человек как растение: его можно подрезать, согнуть и направить в любом направлении. – Фэй Ду откинулся на спинку сиденья и прищурившись взглянул на ночное небо Яньчэна. – Но кое-что неизменно – запрятанное в самые глубины, то, с чем ты сталкивался в далёком детстве, когда ещё ничего не знал об этом мире. Оно оседает в твоём подсознании, и каждое абстрактное знание, впитанное с родным языком, ведёт к нему в душе незримой нитью.
Выдав этот монолог, он умолк: похоже, потратил на него весь свой запас душевных сил. Сердце Фэй Ду было сокрыто за прочной дверью, петли заржавели, и, даже очень постаравшись, он мог лишь слегка приоткрыть её.
Ло Вэньчжоу не стал комментировать услышанное, некоторое время он просто терпеливо ждал.
– Капитан Ло, можешь дать руку? – спросил Фэй Ду.
Машина позади них нетерпеливо посигналила. Ло Вэньчжоу вздрогнул и увидел, что сигнал светофора сменился на зелёный, и кто-нибудь вот-вот втиснется перед их автомобилем.
Фэй Ду резко сменил тон и захлопал глазами:
– Ой, прошу прощения! Расчувствовался.
– Фэй Ду, как тебя вообще люди терпят?!
По выражению лица капитана Фэй Ду понял, что зашел слишком далеко, поэтому закрыл рот и прекратил подливать масла в огонь. Лэ Вэньчжоу раздражённо крутанул руль и направился на запад. Всю дорогу обратно в муниципальное управление он гнал так, что Фэй Ду то и дело нервно хватался за ручку дверцы.
Припарковав машину, капитан молча хлопнул дверцей, развернулся и ушёл прочь. Фэй Ду остался сидеть один в служебной машине, окружённый тошнотворным
