Нет, не знаю. Хотя в общих чертах – да. И мне кажется, хорошо, что мы сюда приехали.
Отец кивнул. Как же он осунулся, подумала Грейс. Кожа под глазами, испещренная сеткой сосудов, истончилась и стала похожа на бумагу. Всего за несколько недель он постарел лет на десять. «И за это тебе тоже спасибо, Джонатан», – подумала Грейс.
– Я хочу помочь, – продолжил Фредерик Рейнхарт, – и приехал сюда, чтобы узнать, что могу для тебя сделать.
Грейс вздрогнула. В подобной ситуации они еще не оказывались. Сейчас они были, как два одиноких путника на узком горном перевале. Вопрос не в том, кто уступит дорогу, а в том, кто оценит проявленное уважение. Абсурдная проблема, подумала Грейс.
Чтобы как-то успокоиться и замять неловкость, она понесла индейку к холодильнику, но, открыв его, обнаружила, что полки забиты оранжево-белыми пакетами. Не успев толком сообразить, что к чему, она очень обрадовалась.
– Я заехал в супермаркет «Забар», – объяснил отец, хотя объяснения были излишни. – Решил привезти сюда частичку дома.
Грейс кивнула, не закрывая дверь холодильника. Ее вовсе не удивило, что слезы начали жечь глаза.
– Спасибо, – ответила она.
– Генри любит рубленую печенку, – сказал отец. – Я привез побольше и положил в морозилку. И штрудель тоже хорошо держит заморозку.
– С каких это пор ты стал примерным домохозяином? – рассмеялась Грейс, но отец, похоже, воспринял вопрос на полном серьезе.
– Ева прекрасно готовит и не видит смысла ходить в места вроде «Забара». Я давным-давно понял, что если хочу, чтобы салат из огурцов и копченая лососина оставались частью моей жизни, то мне надо самому их покупать. Я помню печенье, которое ты любила в детстве.
Сочные зеленые, оранжевые и белые полоски, политые шоколадом. Это лакомство Грейс обожала, как никакое другое. От одного взгляда на него на душе потеплело.
– Знаешь, я привез всего понемногу, – добавил отец. – Даже кнейдлах.
– Иудейский сочельник, значит, – улыбнулась Грейс.
– Похоже на то, – согласился отец, освобождая место на полке для индейки из супермаркета.
– Рождество в штетле.
– Вифлеемская звезда над Буковско, – рассмеялся отец. Буковско – так называлось местечко в Галиции, где жил его дед.
– Ой-ой.
– Моя бабушка не возражала. Ее сестра, кстати, дала мне впервые попробовать свинину. Как сейчас помню – до невозможности вкусную сардельку.
– И так мы оказались здесь, – вежливым тоном сказала Грейс. – В аду.
– Нет. Это только сейчас так кажется. – Отец отошел от холодильника и придержал для нее дверь открытой. – Ты из этого всего выкарабкаешься, Грейс. Ты стойкая.
– Правильно.
– И Генри тоже стойкий. Это сильный удар, я ни в коем случае не преуменьшаю. Но Генри всегда был окружен заботой, и у него есть голова на плечах. Если мы будем с ним честны, он все выдержит.
Грейс едва не проронила что-то очень дерзкое (и, возможно, злобное), но вдруг подумала, что вела себя с Генри очень даже не по-честному. Под видом «защиты», она почти ничего не рассказала сыну о том, что произошло – и до сих пор происходит – с его семьей. Но каждый раз, когда она представляла себе разговор начистоту, ее охватывал страх и решимость моментально ускользала. И это тогда, когда слово «вместе» стало принципом ее жизни, ее мантрой.
– Мы будем с ним честны, – пообещала она. – Только не прямо сейчас. Я слишком многого сама не понимаю. Сначала надо здесь устроиться.
– Устроиться – это очень важно, – осторожно согласился отец. – Стабильность и безопасность для подростка – самое главное. Как я понимаю, вы тут останетесь?
Грейс пожала плечами.
– А как же твоя практика?
– Я ее временно приостановила, – ответила она, отметив, что думать об этом – одно, а озвучивать – совсем другое. Слова показались ей нереальными. – Пришлось.
– А как же школа Генри?
– В Коннектикуте тоже есть школы.
– Рирдена в Коннектикуте нет.
– Совершенно верно, – отрезала она. – А Хочкис подойдет?
Закрыв холодильник, отец посмотрел на нее:
– Кажется, ты все уже просчитала.
– Да. – Хотя на самом деле о Хочкисе она подумала впервые.
– А как же твои друзья и подруги?
Грейс шагнула к ящику, тому самому, где лежала теперь уже наполовину пустая пачка сигарет, и достала штопор. Потом сняла с верхней полки бутылку красного вина.
И что ей, спрашивается, отвечать? Что ни одна подруга или знакомая из того, что она теперь со смехом называла «прошлым», не удосужилась подать о себе весточку? Грейс это точно знала. Пролистывая список вызовов на своем онемевшем мобильнике, она увидела, что их там просто нет – одни рвачи-репортеры, детективы, а также непрекращающиеся звонки от Сарабет и Мод, которые она старалась игнорировать.
От этой мысли стало не по себе.
– Похоже, я их всех растеряла, – наконец нашлась с ответом Грейс.
Отец грустно кивнул. Должно быть, решил, что друзья ее покинули из-за скандала. Но они с самого начала оставались в стороне – вот в чем ее проблема. Наконец-то Грейс это поняла.
– Кстати, Вита звонила, – проговорил отец как бы между прочим, словно эта информация не имеет значения. – Я ей сказал, что ты здесь. Она живет где-то в Беркшире. По-моему, она сказала, где именно, но я не запомнил. Она с тобой не связывалась?
У Грейс перехватило дыхание, и она повернулась к старому настенному телефону. Сколько раз тот звонил, прежде чем она его отключила? А когда она всего один раз взяла трубку… то услышала женский голос. Это был голос репортерши? Или нет?.. У Грейс дрожали руки, когда она втыкала штопор в пробку бутылки.
– Дай-ка мне, – сказал отец, и она ему уступила. – Так и ни одной весточки от нее?
Грейс пожала плечами. Ей до сих пор не верилось, что звонить могла Вита.
– Я сказал, что очень рад ее слышать. Мне показалось, она очень за тебя переживает.
«Ну, не она одна», – подумала Грейс, наблюдая, как отец разливает вино. Но тут же вспомнила, что переживающих не так уж и много. Однако неприятнее всего было осознавать, что подруга, исчезнув из ее жизни так давно, решила вернуться сейчас, когда в этой жизни царил такой хаос.
– Отлично, прекрасно, – сказала Грейс, принимая бокал. Вино чуть горчило и сразу слегка ударило в голову.
– Она работает в… в реабилитационном центре, кажется. Подробностей я не спрашивал. Она разве тоже не психоаналитик?
«Знать ничего не желаю», – подумала Грейс, а вслух ответила:
– Она училась на психоаналитика. Давно это было. Я без понятия, чем она занимается.
– Может, вы снова подружитесь. Так иногда случается. Когда умерла твоя мама, я получал весточки от людей, о которых и думать забыл. Лоуренс Давидофф, помнишь такого?
Грейс кивнула.
