именно он без всякого повода начал орать на весь институт, что я спятила! Всем сообщил, что у меня больна мама и у меня тот же диагноз. Живет он где-то здесь, в Ясеневе, в двух шагах отсюда.
Соколов нахмурился:
— Опять институт? Это мне уже совсем не нравится. Третье указание. Васин последнее время держался как-то очень странно, потом Сашка вел переговоры с женихом одной из твоих однокурсниц, и его пытались использовать втемную в грязной истории, теперь — Акимов. Но все — разные люди.
— Да уж, разные! Одна компания. Васин влюблен в Лику Колесникову, ее ближайшая подруга как раз и есть невеста того бизнесмена, и Акимов в прекрасных отношениях с Васиным. Слу-ушай, что я вспомнила! Кира, еще одна подруга Лики, вообще живет в Мытищах! Ты говорил, что Витька работает на мытищинских.
Соколов смотрел на нее с явным одобрением:
— Ну, ты даешь! Вот поэтому они тебя и боялись. У вас талант, девушка, вы знаете об этом?
Таня скромно потупила глазки.
— Хорошо. Пусть даже так. А что дальше?
— Это смотря по тому, поможешь ли ты нам доиграть игру.
— Мог бы и не спрашивать, я не из тех, кто сворачивает на полпути.
— Но это далеко не безопасная игра.
— Ох, Миша, будто я не знаю, в какие игры вы играете!
— Прекрасно. Тогда слушай. Один из способов победить — это притвориться побежденным. Мы временно примем их правила игры, уже зная схему. Фактически мы заставим их раскрыться. Ничего не произошло, ты по - прежнему выглядишь сумасшедшей, твои родители планируют положить тебя в больницу, и ты своими действиями укрепляешь их в этом намерении. Не волнуйся, весь этот цирк только на одну ночь. Я не сомневаюсь, что тебе опять позвонят, и вполне вероятно, что услышанный тобой голос будет принадлежать именно Сашке. Ничего сверхъестественного в этом нет, наверняка они используют магнитофонную запись. Обрати внимание: если ты начнешь разговаривать, его ответы будут бессвязными, будто он не слышит тебя. Если это так, то ты имеешь дело с записью. Если нет — то с человеком, обладающим похожим голосом.
— Так. Это на ночь. А утром?
— У тебя есть место, где ты могла бы спрятаться на несколько дней? Чтобы об этом вообще никто не знал и не увидел тебя.
— Если только на дачу уехать. Дачный поселок маленький, и сейчас там никто не живет — зима все-таки.
— А сторож?
— Там нет сторожа. Деревня в трех километрах.
— А как с удобствами? Электричество, водопровод, телефон есть?
— Ну-у, и личный вертолет на крыше в придачу, да? Телефон только в деревне на почте, вода в колодце, но он не замерзает на зиму, так что ничего страшного. Электричество есть. С отоплением, правда, так же, как и с телефоном, но это мелочи — я из дома старенький камин возьму. Никто и не заметит — мы им не пользуемся, потому что он с открытой спиралью, может загореться. Отец другой купил, чтобы мать в бреду не спалила дом. Ну а мне все равно, лишь бы тепло было. Да ничего, несколько дней выдержу, — уверяла Таня.
— А теперь смотри, что я хочу сделать. Ты будешь приманкой. Это хорошо, что там сторожа нет — я на соседних
Дачах своих ребят размещу. Ты их видеть не будешь, но, если, к примеру, начнешь кричать, они услышат. Я хочу заманить эту теплую компанию и взять «их без лишнего шума. Для этого ты сейчас, прямо отсюда, позвонишь Васину и скажешь, что Сашку убили, а ты знаешь имя убийцы и скажешь его мне, как только я вернусь из командировки. Утром оставишь родителям какую-нибудь идиотскую записку' типа того, что пошла на прием в Центр психического здоровья или в Институт психиатрии. Что ты слышать ничего не желаешь об обычной больнице и намерена лечиться у настоящих врачей. После чего уезжаешь на дачу.
— Я должна сбить их со следа, — уточнила Таня.
— Нет. Ты должна инсценировать попытку сбить со следа. Узнать, что ты не пошла к врачу, очень просто, и тебя быстро разыщут. А мы их встретим. Причем искать тебя будут тем более рьяно, что ты попытаешься скрыться, а значит — располагаешь опасными данными. Тань, одно «но»: они могут сообщить твоим родителям, что ты не в больнице. Причем выглядеть это будет совершенно невинно — однокурсники беспокоятся. Поэтому проследи, чтобы дома не осталось ничего подозрительного, что указывало бы на твою связь с нами. Будет лучше, если ты даже записную книжку возьмешь с собой. Твои родители могут подать в розыск, и если хоть одна сомнительная бумажка попадет в руки ментам, то заварится совсем не та каша. Поскольку Сашкина смерть официально считается несчастным случаем, мы крайне уязвимы. Вмешательство милиции свяжет руки только нам и увеличит их свободу действий. Мы попросту не сможем ничего сделать, даже зная имя убийцы. Понимаешь?
— Вроде бы у меня дома нет ничего подозрительного, — сказала Таня и осеклась, вспомнив про фотографии. Слава Богу, что в квартире поддерживался любимый Сашкой полумрак, поэтому Соколов не заметил, как Таня изменилась в лице. — Давай я Васину позвоню, — поспешно сказала она.
План Соколова начал осуществляться. Разговаривая с Васиным, она откровенно злорадствовала — попались, голубчики. От ясеневских не уйдешь, их не обманешь безна-казанно.
Вернувшись домой, она первым делом заперлась в
Своей комнате и перерыла все свои вещи. Чтобы ничего подозрительного, сказал Соколов. Правильно, когда идет такая рискованная игра, нужна максимальная осторожность, «ужно предугадать все последствия, предвосхитить все шаги противника — иначе малейшая непредвиденная случайность может привести к краху. Она быстро отобрала вещи, которые намеревалась взять на дачу, сунула в сумку пакет со снимками.
Ночной телефонный звонок уже не вызвал дрожи. Таня больше не кричала, не пугалась. Да, Соколов трижды прав — это запись, причем отвратительного качества. Из комнаты опять вышла встревоженная мать; Таня расплакалась от обиды — какой-то подлец бьет по самому больному месту. На этот раз мама не просто успокаивала ее — она осторожно завела разговор, что не мешало бы проконсультироваться у врача. В больницу ложиться вовсе необязательно, можно и дома лекарства пить. Но какие-то меры принимать необходимо, а то как бы хуже не вышло... Таня соврала, что записалась на прием в Институт психиатрии, там врачи знающие, и если положат в клинику, то это будет настоящее обследование, а не
