семерки вообще не ставили. Из
милосердия. Остальные просто остались без рейтинга.
В тот день Брук как раз заворачивала за угол, к шкафчику, который делила с Сарой, и тут услышала свое имя из уст здоровяка футболиста Скотта, в которого была влюблена. Он учился с ней в одном классе по английскому и всегда вел себя так мило, что Брук не могла не влюбиться.
Оставшись невидимой, она застыла и прислушалась к разговору.
– Ну, не знаю, – сказал Скотт. – Брук ничего, но не «десятка», как ты.
Ее сердце бешено заколотилось. Сара знала, что Брук тайно влюблена в Скотта. Почему они говорят о ней?
Сара невинно рассмеялась.
– И сколько же у нее баллов?
В последовавшее мгновение тишины Брук прижала к пышной груди учебник по математике, прислонившись спиной к стене за углом, чтобы остаться незамеченной, но при этом все слышать.
– Без рейтинга, – объявил Скотт.
На глаза навернулись слезы, наверное, в тот момент Брук следовало уйти, но она не смогла заставить себя сдвинуться с места. С каким-то мазохизмом она жаждала наказания, хотела услышать все.
– Да ладно, Брук отлично выглядит, – сказала Сара.
– У нее милое личико. Но ей нужно поменьше налегать на пончики.
Пончики? Брук даже не ела пончики. Она не любила сладкое. Вообще-то мама кормила ее здоровой едой. Она обожала салаты. Брук посмотрела на свою фигуру, возненавидев ее за то, что стоит между ней и Скоттом.
– Это жестоко, – сказала Сара с неловким смешком. – Ну, не настолько же она толстая.
«Вот уж спасибо».
И тут кровь прилила Брук к лицу – она поняла, что Сара наслаждается происходящим. Она не только не заступается за подругу, но и, вероятно, сама заговорила о рейтинге Брук – или его отсутствии.
– Ладно, ладно, – сказал Скотт. – Если приставить пистолет к виску… Наверное, я дал бы ей отсосать.
– Скотти! – Сара рассмеялась, теперь уже громче, и Брук услышала игривый шлепок ладони.
Наверняка о рукав кожаной куртки Скотта.
Брук не знала, что делать. Подойти к ним и прервать разговор казалось унизительным, даже если притвориться, что ничего не слышала.
Но ведь она слышала.
Сара не виновата, что родилась красавицей, точно так же как Брук не виновата в своем лишнем весе. Каждый рождается с тем или иным телом. Но зачем Сара наслаждалась злобными комментариями Скотта? В тот же день Брук перестала разговаривать с подругой. Возможно, реакция чрезмерная, но она чувствовала себя настолько униженной, что даже не объяснила, почему поменяла шкафчик. Почему не отвечала на звонки Сары.
До конца года Брук игнорировала Скотта, но это не помешало ей в тот же день сесть на диету. Однако никакая сила воли и никакие ограничения на свете не могли сдвинуть отметку на весах до нужной цифры. А ежедневный бег, силовые упражнения, питание одними яблоками, энергетическими батончиками, салатами и арахисовым маслом без сахара привели лишь к безумному голоду и усталости.
Через неделю, когда Брук ковырялась в тарелке с ужином, мама спросила:
– Почему ты не ешь?
Брук расплакалась. Рассказала маме о рейтинге «БК», о Саре и о словах Скотта.
– Подростки бывают жестокими. – Мама потянулась через стол и взяла Брук за руку. – И незрелыми. У тебя прекрасная фигура. Женственная и совершенная. Ты сильная и всегда была сильной.
Слова мамы помогли ей примириться со своим телом на следующие несколько лет.
А потом она встретила Йена.
Брук только что окончила колледж, а Йен был великолепен. Огромный, мощный, как Скотт, но в то же время совсем не похож на него. Или ей так казалось. Под взглядом Йена она чувствовала, что ее заметили. Похоже, Брук нравилась ему такой, как есть, и размер одежды не имел значения.
Йен устроился на работу в полицию, осуществив детскую мечту. Он предложил жить вместе, и они съехались. Йен хотел, чтобы Брук не было дома днем и он мог отсыпаться после ночной смены. Она так и делала. Йен предложил пожениться, и они поженились.
Вскоре начались комментарии вроде: «Мне кажется, тебе не нужна добавка» и «Тебе вредно есть по вечерам», и Брук поняла, что он ничем не отличается от Скотта. К тому времени как родилась Джесси, Брук уже была на грани. Она была недостаточно хороша для Йена, но – что еще хуже, чем в случае со Скоттом, – Йен хотел, чтобы она стала идеальной. Это было похоже на предательство самой себя, а Брук и так уже во многом ему уступала, поэтому больше подчиняться не собиралась. Это было уже слишком. Брук ушла от него и сопротивлялась всем его попыткам ее вернуть. Она предпочла быть собой.
Тем не менее Брук по-прежнему влекло к крупным и сексуальным альфа-самцам. И это отравляло ей жизнь. Почему те мужчины, к которым ее тянуло, вечно оказывались такими уродами?
Именно поэтому Тайсон был как глоток свежего воздуха. Он заботился о ней, и ее фигура не имела значения. Брук постепенно начала испытывать к нему влечение. И у нее выработалось определенное отношение к мужчинам вроде Скотта и Йена. Если они настолько жестоки, что ж, она тоже будет такой.
Глава 8
Через пару минут Кинси заходит вслед за Брук на кухню.
– Боже, почему ты не можешь вести себя, ну не знаю… как человек?
– О чем ты?
Брук включает дурочку. Она достает две круглые формы для торта и контейнер с мукой, чтобы устроить представление на камеры.
– Может, ты и не помнишь, каково тебе было здесь в первый день, но я-то помню. Дерек не виноват, что он не Тайсон.
«Ого! Вот это уже перебор».
– Тайсон тут ни при чем, – говорит Брук, но слишком натянуто.
– Ну да, конечно. Это все из-за Тайсона. Все у тебя теперь каким-то образом связано с Тайсоном. Ты жутко подавленная. Даже больше не говоришь о побеге. А как ты вела себя с этим бедным парнем… Просто по-свински.
– С бедным парнем? – усмехается Брук. – Ты про того здоровяка, который, наверное, никогда в жизни никого не боялся?
– Все чего-то боятся, – говорит Кинси, подходя к горе игрушек, словно только что вспомнила, что ей нужно притвориться, будто она играет.
– Но одни сильнее других.
– Дело не в этом! – кричит Кинси, не глядя на нее. – Боже, Брук, мы все в одинаковом положении. Мы в ловушке и делаем вид, что если подыграем чокнутой Грейс, то вернемся домой, хотя на самом деле она способна убить нас в любой момент. Так же, как Коди. Как Тайсона. Ты не должна сдаваться.
Кинси
