тихонько вздыхает после того, как слова вырываются наружу, словно понимает, что перешла черту,
снова упомянув и Тайсона, и Коди.
Брук делает глубокий вдох, чтобы подавить гнев. Удержать его в узде. Если она сейчас заговорит, то пожалеет об этом.
Повисает тишина – Кинси боится сказать что-то еще, а Брук дожидается, пока пройдет вспышка раздражения.
«Кинси просто напугана, – говорит она себе. – Мы обе напуганы».
Внезапно Брук хочется проорать, что она чувствует себя здесь в ловушке. За десять лет лучше точно не стало. Она никогда к этому не привыкнет, и порой бремя кажется непосильным. Брук срывается на своем тесном наряде, сдергивает белый фартук и идет к спальне. Если Митч или Грейс наблюдают, они подумают, что она решила сменить удушающее платье. Но Брук никак не может успокоиться, чтобы дотянуться до молнии на спине. Ее руки бесполезно болтаются сзади, как дурацкие макаронины.
Кинси следует за Брук и ждет, пока та остановится. А потом без единого слова расстегивает ей платье. Брук позволяет, но как же ей ненавистно, что она нуждается в помощи. Боже, если Кинси продолжит тыкать ей в лицо тем, что она влюбилась в Тайсона и потеряла его, тогда она просто…
Брук не знает, что тогда будет. Например, она сорвется? Но у нее давно уже сорвало крышу.
Оставшись в бюстгальтере и комбинации, Брук плюхается на заправленную кровать.
– Прости, Брук. Я не должна была…
– Пожалуйста, Кинси. – Брук поднимает руку, сейчас она не вынесет сочувствия. Она слишком быстро катится по американским горкам эмоций, прошло слишком мало времени, а сочувствие Кинси может превратить волну гнева в слезы. – Я занимаюсь этим гораздо дольше тебя. Пожалуйста, просто оставь меня в покое. Если хочешь нянчиться с ним – вперед. Меня не впутывай. Мне уже давно плевать…
– …на всех, кроме себя, – перебивает ее Кинси, скрещивая руки на груди.
Они снова на американских горках.
Брук идет в гардероб, чтобы найти чистое платье. То, которое она сняла, тоже чистое, но она не хочет рисковать, выходя за рамки сценария.
Кинси озадаченно хмурится, тихо ойкает и бежит обратно в гостиную за книгой. Потом садится на кровать Брук и листает ее, делая вид, что читает.
Это несправедливо. Действительно несправедливо. Кинси не знает всего, через что прошла Брук. Она здесь почти ничего не видела по сравнению с тем, что видела за десять лет Брук. Но поначалу Брук была такой же. Тоже думала, что сбежит и у нее может быть нормальная жизнь. Она не винит Кинси, но и не собирается радоваться тому, что Грейс нашла ей нового «мужа».
Как раз когда Брук собирается сказать что-то подобное, этот парень вваливается в гостиную.
– Есть тут что-нибудь пожрать? – спрашивает он.
Брук проносится мимо Кинси и захлопывает дверь спальни, закрываясь внутри вместе с девушкой, чтобы Дерек не увидел ее полуобнаженной.
Конечно, этот здоровенный мужлан требует еды. Он, вероятно, вне себя от радости, что его заперли с двумя женщинами в клетке в стиле пятидесятых годов прошлого века.
При этом вопросе лицо Кинси озаряется надеждой. «Кто-то нуждается во мне» – читается на нем так же ясно, как если бы она произнесла эти слова вслух. Как же Кинси наивна, но Брук не указывает ей на это. Наивность – это надежда, а надежда в любой форме означает выживание, и, даже если Брук уже давно все это переросла, она не должна отнимать надежду у Кинси.
Брук натягивает платье и поворачивается, чтобы девушка застегнула молнию. Затем Кинси выходит из спальни, говорит, что сделает великану бутерброд, а Брук во второй раз захлопывает за ней дверь. Она не хочет находиться там с ними. Ей уж точно не нужно, чтобы этот парень снова вывел ее из себя. И все же она не хочет сидеть весь день в спальне.
Брук тянется к лежащей на тумбочке единственной книге, которую ей позволено читать в свободное время. «Граф Монте-Кристо». Она читала ее по меньшей мере пятнадцать раз. Кинси смеется над Брук из-за того, что она перечитывает книгу снова и снова, а не делает вид, что читает, но Брук всегда была такой. В любимых книгах полно друзей, и к ним можно обратиться, когда больше не к кому.
По крайней мере, это отличная книга.
– Что это за место? – басовито ворчит Дерек, обращаясь к Кинси.
Брук слышит его сквозь тонкие стены.
Голос Тайсона всегда был таким нежным, гораздо более вдумчивым, с самого начала. Тайсон всегда думал о других.
– Я уже сказала – летний домик Грейс Уэйкфорд, – говорит Кинси, и Брук мысленно улыбается, уловив едва заметное раздражение в тоне голоса. Как будто ее уже раздражает необходимость повторять одно и то же.
«Добро пожаловать в мою жизнь».
– Теперь ты пленник, – продолжает Кинси. – Скоро ты научишься играть роль Альберта Гамильтона, отца Грейс. Я Грейс в детстве, мне девять. Брук – Хелен Гамильтон, твоя жена.
– Чего-чего?
В его голосе появляются визгливые нотки.
– Жена твоя!
Кинси повышает голос, как будто он не расслышал. Брук поджимает губы, чтобы не рассмеяться. Сценка приняла занимательный оборот.
– Да, я тебя слышал, но это бессмыслица, – говорит Дерек, защищаясь.
– Здесь все бессмыслица. Ты привыкнешь. В общем, тебя похитила эта безумная старуха. Мы втроем должны притворяться, что живем в идеальной версии ее жизни до того дня, когда она вышла замуж и уехала. Безостановочно. Тот скелет в комнате – это Коди. Он играл Ларри, брата Грейс. Но брат Грейс умер в девять лет, так что его роль закончилась. Настоящая Грейс, та самая старуха, говорит, что, хотя он больше не на сцене, он по-прежнему здесь, с нами, играет свою роль. Она говорит, что он должен остаться, иначе это создаст аномалию. Это ее словечко для обозначения всего, что кажется ненормальным. Как будто тут вообще есть что-то нормальное, – усмехается Кинси. Она все говорит и говорит, нескончаемым потоком. Нет никаких шансов, что этот парень все поймет. – Не пытайся разобраться. Она обычная психопатка. Я не была знакома с Коди, он умер задолго до того, как я здесь появилась, но Брук его знала. Она здесь уже давно. Вообще-то, парень, которого ты заменишь…
Голос Кинси становится тише.
Вот черт, она рассказывает ему про Тайсона.
Глава 9
Выйдя из спальни, Брук видит, как Дерек откусывает огромный кусок от бутерброда и пытается сделать вид, что они с Кинси не говорили о ней. Она идет на кухню и начинает доставать продукты для выпечки, ставя их рядом
