«Графе Монте-Кристо» должен был разозлить ее, учитывая, что позавчера он швырнул книгу об стену.
– Ты знаешь, как глубоко копал Тайсон? – спрашивает Дерек.
– Не меньше чем на пятнадцать футов[466] в глубину.
– Блин, – шепчет Дерек. – И потом он попытался копать вперед?
Брук кивает, опуская взгляд.
Вот тогда и произошел взрыв. Дереку хватает ума больше не расспрашивать об этом.
– А в каком месте?
– Митч все засыпал. Но это было позади дома.
Она встает и указывает на место, которое ничем не отличается от остальной территории вокруг.
– Где ты взяла металлический напильник?
– Его нашел Тайсон.
Дерек заглядывал под диван, куда Брук засунула напильник, когда они пытались развязать ему руки, но его там уже не было. Брук каким-то образом достала его, а Дерек и не заметил. Он был довольно долго не в себе после удара током.
При очередном упоминании Тайсона кольцо из шестигранного болта жжет Дереку карман. Требуется максимальная выдержка, чтобы не сказать, что оно у него, хотя он солгал, когда Брук спросила, и как бессердечный придурок слушал, как она плачет в своей комнате. Но работа кой-чему его научила – держать карты при себе и приберегать важные ходы до тех пор, пока не сможешь объявить шах и мат. Он зажмуривается. Дурацкие игровые метафоры.
– В чем дело? – спрашивает Брук.
– Ни в чем. Где напильник?
– Он нам не поможет. Проблема в границе и проклятых ошейниках. Не говоря уже о пультах.
Дерек это знает. Он уже думал об этом, но все равно должен собрать все инструменты, которые могут хоть как-то помочь. А вдруг напильником можно снять ошейники?
– Но он все равно мне нужен, – говорит он.
– Нет. – Брук смотрит ему прямо в глаза. Черт, у этой девчонки стальные яйца. – Но я могу тебе кое-что показать. – Она жестом приглашает его следовать за ней на улицу, затем идет за дом, и там в траве лежит небольшая металлическая миска.
– Тебе нужны инструменты? Вот чем копал Тайсон.
– Пятнадцать футов? Этим?
– Да, этим и напильником.
Она улыбается, держа миску в руках.
Дерек был бы дураком, если бы не заметил гордость в ее ответе. И не зря. Прокопать пятнадцать футов в глубину с помощью маленькой металлической миски – это впечатляет. Дерек кивает, подняв брови, чтобы показать восхищение. На этот раз она улыбается именно ему.
И от этого в животе у него теплеет.
– Кинси знает лучше меня, – говорит Дерек, – но, если тебе интересно мое мнение, наш самый верный шанс – это твоя улыбка. Тебе стоит чаще использовать ее с Митчем.
Он просто пытается помочь. Машет белым флагом, но ее лицо каменеет.
– Это так снисходительно. Думаешь, если я буду улыбаться больше, это что-то изменит? Знаешь, сколько раз мне советовали больше улыбаться? Но улыбка ни хрена не решает, и…
Дерек поднимает руку, и случается чудо – Брук умолкает.
– Я знаю, – говорит он. – Одна моя бывшая постоянно об этом твердила, и я, в общем-то, согласен. Улыбка ни хрена не решает. Но знаешь, на что она способна? Соблазнить идиота.
Брук опускает подбородок и смотрит на него тем самым взглядом. Проклятым взглядом, таким полным жизни и энергии.
– Я просто говорю, что если тебе нужен совет, как приручить этого говнюка, то вот он: используй улыбку.
Дерек не говорит ей использовать еще и взгляд, хотя следовало бы. Если скажет, будет похоже, что он к ней клеится. А вот этого он точно делать не собирается.
Глава 22
У Мины выдался продуктивный день: тридцать отредактированных страниц. И хороших страниц, до публикации понадобится максимум корректура.
И это несмотря на похмелье.
Вчера, вернувшись с пляжа, она наклюкалась. Мысли о дочери, боль, которую она глушила в себе почти восемь лет, накрыли ее с головой прямо там, на песке.
Мина уже и не помнит, когда в последний раз плакала о Пакстон. Слезы, кажется, высохли сами собой через пару месяцев после ее смерти. Мину тогда это даже шокировало. Брэди еще рыдал, места себе не находил. А Мина… думала, что убежала от горя. Рановато, конечно, но она не могла выжать из себя слезы. Вообще-то, она не плакала по Пакстон до вчерашнего дня.
Девчонка из дома напротив… это она все всколыхнула. Точно она. Мина весь день глаз с того дома не сводила, но ничего не произошло. Ни одного заметного движения. Может, девочка и пытается ей что-то сказать, а может, Мина просто себя накручивает.
Звякает телефон. Сообщение от Брэди.
Уже была на пляже?
Мина недовольно цокает и откладывает телефон – сейчас бы принять ванну. И может, выпить еще бокальчик. Она ни за что не расскажет Брэди, что произошло на пляже. Как много она думала о Пакстон. Хотя должна бы. Неспособность разделить его горе – постоянный камень преткновения в их отношениях.
Но она игнорирует сообщение и идет набирать ванну. Только собралась погрузиться в воду, как приходит еще одно. Снова Брэди.
Как ты себя чувствуешь?
Он вечно так спрашивает, и это всегда звучит как вопрос с двойным дном. Как будто хочет спросить о чем-то другом, но не решается. Вот и сейчас наверняка в голове крутится: «Ты там опять напилась?»
Я выпила всего пару бокалов вина. Все в порядке. Скоро пойду спать.
Спать? В половине девятого?
Мина стонет, как подросток, которого отчитывает мать, и выключает звук на телефоне. «Ты вроде хотел, чтобы я отдыхала», – хочется огрызнуться ей.
Нет, она точно не выдержит эту переписку целый месяц.
Лежа в ванне, Мина закрывает глаза. Свечей не нашлось, поэтому она выключает свет – пусть будет темно. Именно то, что ей сейчас нужно, и слегка хмельной разум начинает уплывать. Но телефон тут же вспыхивает, свет пробивается даже сквозь закрытые веки. Опять Брэди.
Я соскучился.
Надеюсь, ты хорошо проводишь время.
Ой, да уймись уже. Она вытирает руки насухо и берет телефон, чтобы ответить.
Брэди, мне надо сосредоточиться, поэтому я буду редко отвечать. Не волнуйся, если не пишу.
Мина переводит телефон в режим полета – и уведомления не будут доставать, и Брэди не увидит ее в сети. Конечно, он взбесится, что она вот так ушла в подполье, но ей жизненно необходимо побыть одной, хотя бы пару минут. Чтобы никто не наблюдал.
Подруги вечно твердят, что Мина ведет себя с
