ожидает вашего ответа. Потом голова его вздернулась вверх, и он нацелился на меня умоляющим взглядом. Я слегка приподнял брови.
– Так что произошло, Дэвид? – повторил я.
Он несколько раз кивнул, после чего в знак капитуляции поднял вверх руки.
Я не стал спрашивать Чайлда, за что его арестовали, или почему его обвиняют в убийстве, или что на него есть у копов. Вопрос, который я задал, был сформулирован максимально открыто и широко, так что позволял получить в ответ куда больше информации.
– Господи, – выдохнул Чайлд, растирая руками голову. – Я любил Клару. Никогда еще таких, как она, не встречал. Она была чудо. Просто чудо! Даже не знаю, какого черта она вообще связалась с таким ничтожеством, как я. Прости господи, но теперь я жутко жалею, что вообще ее встретил! Она осталась бы жива…
Дэвид зарыдал. Слезы катились градом, и, судя по его припухшим глазам, последние несколько часов он в основном проплакал. Но и теперь, согнувшись пополам, не мог сдержать сотрясающие спину судорожные всхлипы, едва хватая воздух ртом. Сейчас, размазывая по лицу соленые слезы и сопли, он еще больше походил на какого-то несчастного мальчишку, чем на могущественного финансового воротилу.
Я по-прежнему молчал.
Другой человек давно приобнял бы его, похлопал по плечу. Прогнал бы что-нибудь успокаивающее и ободряющее. Но я просто сидел, расслабившись и не раскрывая рта.
Даже если я и впрямь проникся к нему сочувствием, то все равно не сделал бы ему такого одолжения. Провел бы оставшиеся восемь минут, просто глядя, как он всхлипывает и шмыгает носом. Самый быстрый способ заставить кого-то прекратить лить слезы и начать говорить – это хранить молчание. Тот, кто так вот вываливает на незнакомого человека поток собственных эмоций, скоро начинает испытывать смущение.
– Простите. Простите, – выдавил он.
Я опять ничего не сказал.
Осталось семь минут.
– Что произошло, Дэвид?
Он помотал головой, несколько раз резко выдохнул, чтобы привести дыхание в норму, и выдал наконец ответ:
– Она погибла из-за меня.
Произнося эти слова, на меня он не смотрел. Низко опустил глаза, глядя куда-то в стол. Прозвучало это как-то слишком уж обыденно, словно Дэвид только что сообщил мне свой адрес или дату рождения. Не чистосердечное признание, а простая констатация факта.
Адвокаты обычно не задаются вопросом, правду говорит им клиент или нет. Иначе окончательно запутаешься. Просто делаешь то, что от тебя требуется, и доверяешь системе. Виновный признаёт вину. Невиновный пытается доказать свою невиновность в суде, а дальше пусть присяжные решают. Если в ходе всего этого процесса где-то и вылезет истина, то пускай, но все же конечная цель тут вовсе не установление истины. Конечная цель – это вердикт. Правде не место в суде, поскольку никто не заинтересован в ее поисках – а меньше всего адвокаты сторон и судья.
Впрочем, в моих прошлых занятиях – до того, как я подался в адвокаты, – истина всегда стояла у меня во главе угла. Хороший мошенник должен быть абсолютно, безупречно, стопроцентно правдив. Речь, естественно, идет не о настоящей истине – лишь о той, что укладывается в задуманную схему мошеннического развода; но уж ее-то изволь со всех сторон обставить так, чтобы и на вид, и на вкус, и на ощупь она была для терпилы самой что ни есть натуральной.
При моем немалом опыте в таких делах ложь я обычно чую за милю. Нельзя было скидывать со счетов, что Чайлд – просто искусный лжец, а такого человека надо как следует изучить, чтобы он хоть чем-нибудь себя выдал. Любой человек неосознанно выдает небольшие «значки», заметные опытному глазу. Но, похоже, я его переоценил. Это был просто комок нервов, шока и вины. По этой причине «прочитать» его было практически нереально. Так что пришлось положиться просто на интуицию.
По первому впечатлению – парень никакой не убийца. Но мне уже приходилось ошибаться.
Прошла еще минута, осталось шесть.
Глава 12
Где-то дальше по коридору с лязгом закрылась сдвижная зарешеченная дверь. Металлический лязг этот гулко разнесся по крошечной переговорной. Даже при плотно закрытой двери все эти звуки были здесь отлично слышны – пьяные вопли, пение, молитвы…
Чайлд утер лицо. Шмыгнул носом, выпрямился.
– Я еще до ухода из квартиры знал, что случится что-то плохое. Когда проверил почту на телефоне, там было семнадцать новых сообщений. Нечетное число. Терпеть не могу нечетные числа, так что знал, что случится что-то плохое и в этом будет моя вина. Я знаю, что это полное идиотство, но со мной уже давно так. Доктор диагностировал…
– У нас очень мало времени, Дэвид. Подробности можем обсудить позже. Давайте в общих чертах, что там случилось с вашей подружкой.
– Я оставил Клару у себя в квартире – она только что ко мне переехала. Отправился на работу, остановился на светофоре в паре кварталов от дома. Каждую пятницу в половине девятого вечера у нас в «Рилере» совещание – смотрим результаты за неделю, подправляем маркетинговые планы, обмениваемся свежими идеями. Загорелся зеленый, и я тронулся через стоп-линию. Может, всего футов на двадцать выехал на перекресток, когда этот урод меня стукнул. Проскочил на красный и врезался в мой «Бугатти». Как только он вылез из машины, я сразу почувствовал, что от него несет перегаром. Стал мне угрожать. Подъехала полиция, и… Начали спрашивать, что случилось. Ну я им все рассказал, и тут один из копов говорит мне, что тот, другой водитель видел у меня в машине пистолет – на коврике под ногами. Я говорю ему, что это какая-то ошибка, но он уже идет к моей машине. Клянусь вам, мистер Флинн, этого пистолета я и в глаза не видел! У меня нет пистолета. Я стал уверять, что пистолет не мой, но он меня все равно арестовал. Я думал – ну, штраф там выпишут, или еще чего по мелочи. Продержали в районном отделении несколько часов. Отобрали одежду, взяли мазки с лица и рук, сняли отпечатки пальцев. Я думал, это обычная процедура. Позвонил Джерри Синтону, тот приехал. А потом сказали, что Клара мертва. Что ее застрелили. И что тело лежит у меня в квартире. Я… я…
Паника опять перехватила ему горло, и я увидел, как в глазах у него снова набухают слезы.
– Я оставил ее в квартире около восьми вечера. Поцеловал на прощание. Она была жива, когда я выходил из дому. Клянусь.
– Итак, вас допросили. В присутствии Джерри. Вы рассказали копам то же самое, что и мне?
– Да, я сказал им правду. Мне нечего скрывать.
Если он
