или на пляже. И под действием момента – тоже. Преступник одолел Пью – крупного парня в сто восемьдесят пять сантиметров ростом, – приволок к себе домой или в какое-то убежище, где проделал все свои манипуляции, и повесил на заднем дворе в Праутс-Нек. – Харрис вернулся к экрану. – Мы проверяем все возможные связи между Байроном Пью, его прошлым, членами его семьми, одноклассниками, друзьями, коллегами и так далее, со всеми, кого знал Шейн Картер, и всеми, кто работает в Поселении.
– Хорошо, – сказал Алекс. Он был впечатлен. Тинтин нашел зацепку – серийный убийца, оперативник, прошлое – и теперь со всей решительностью и всеми возможностями агента ФБР намеревался двигаться дальше. – Есть идеи, почему именно Праутс-Нек?
– Здесь находится элитный летний курорт. Для жителей штата Мэн – что-то вроде Хэмптона.
Это Алекс знал и сам.
– Скарборо – менее модный летний курорт по соседству. Пью с компанией ровесников несколько недель снимал там дом. У полиции, проводившей первоначальное расследование, вероятно, были те же вопросы, и я уже отправил отчет на вашу электронную почту. – Спецагент Харрис закрыл ноутбук. – Я собираюсь съездить туда и пообщаться с полицейскими, с жителями района, разузнать что-нибудь насчет Праутс-Нек. Может быть, вернусь ни с чем – полиция ведь уже сделала все что могла, – но кто знает.
– Когда вы туда собираетесь? Может, съездим вместе?
Харрис моргнул и стал еще больше похож на Тинтина.
– Я собираюсь сегодня. Не думаю, что мне нужна компания. Само собой, я поделюсь с вами всей информацией, какую смогу выяснить. Но два человека там не требуются.
Алекс встал.
– Значит, вы не считаете, что это имеет какое-либо отношение к Поселению, где было оставлено тело Шейна? К тем, кто там работает?
– Мы не нашли ничего, что связывало бы Байрона Пью с Гранитной гаванью. Или этим историческим местом. Одно тело обнаружено здесь, другое – в Праутс-Нек. Это может что-то значить, а может и не значить ничего. Автокатастрофа может произойти где угодно, и дорожные условия тут значения не имеют. Имеет значение то, что делали люди в машине.
Меткое выражение. Мудрое. Видимо, Харрис этого набрался в Бюро.
– Дайте мне знать, когда вернетесь из Праутс-Нек, – попросил Алекс.
– Не вопрос. Думаю, сегодня вечером. А вы пока чем займетесь?
– Изучу историю Поселения. Мне все-таки кажется, здесь должна быть какая-то связь.
– Хорошее дело! – сказал Тинтин.
Нет, не нравился Алексу спецагент Харрис.
21
Поселение живой истории Гранитной гавани вновь открылось для посетителей. Жуткое убийство старшеклассника, тело которого было обнаружено на месте этой достопримечательности, хотя и было широко освещено в прессе, на поток туристов не повлияло – их машины по-прежнему занимали всю небольшую парковку. В своих бирюзовых, клюквенных и темно-синих, ватных и стеганых куртках, в розовых кроссовках, с рюкзаками из нейлона и рипстопа за спиной, они, выходившие из внедорожников космической эры, казались гостями из будущего.
Алекс не походил на туриста. На его лице не было написано то восхищенное, жизнерадостное выражение, с каким они наклонялись поближе, чтобы рассмотреть конструкцию хижин, или беседовали с актерами. Он держался особняком, бродя мимо хижин и садов, как будто заблудился, всматривался в деревья на берегу узкого галечного пляжа. На несколько шагов забрел в сырое болото, оценил его глубину и мшистое дно. Сквозь заросли ежевики, золотарника и шиповника по колено высотой прошел на каменистый пляж, осмотрел берег. Зачем он все это делает, Алекс понятия не имел. Может быть, хотел понять, какие чувства вызывает у него это место. В каком направлении развиваются его мысли. Что он может себе представить. Когда-то он жил своим воображением. Оно дарило ему персонажей, раздавленных тревогой и стрессом.
Почему убийца выбрал это место? Может быть, это был псих-реконструктор, воссоздавший какое-то событие, имевшее место здесь во времена Поселения? Или связь существовала лишь в сознании маньяка, порожденная его никому не ведомыми ассоциациями?
Кто-то из актеров? Годились ли они на роль персонажей Агаты Кристи? Он понаблюдал за ними, прогуливаясь вокруг, вглядываясь в их лица, но не слишком пристально, чтобы ничем себя не выдать. Он знал некоторые подробности их биографий из показаний, которые они дали Марку Бельцу. Никто из них не показался ему похожим на убийцу.
Честер Коффи, в кожаной куртке и фетровой шляпе с пером, устроил великолепное представление: молот стучал по наковальне настоящей кузницы, хрипели меха, рвались в небо искры, раскаленный добела металл погружался щипцами в ведро с водой, поднимались облака пара, и зрители в восторге аплодировали. Алекс много лет видел Честера в окрестностях Гранитной гавани, хотя не был с ним знаком – в маленьких городках это не редкость. Ни семьи, ни явных проблем с деньгами, стабильная, хотя и статичная жизнь.
Джефф Блок, который нашел Шейна и позвонил в службу 911 (маловероятно со стороны преступника? или умно?), был корабельных дел мастером на элитных яхтах, изготовленных по индивидуальному заказу, на верфи Лайман-Морс в Томастоне, но что-то пошло не так по причине спада то ли экономики, то ли производства элитных яхт. Здесь он играл роль мужа Изабель, Сэмюэля Суэйна, и ему приходилось возиться с рыбацкой лодкой Поселения, вытащенной на берег реки. Он строгал, подгонял и прибивал новые доски к рамам квадратными гвоздями.
Биллу Конраду, строителю на пенсии, и Джен, вот уже сорок восемь лет как его жене, достались роли супругов, имена которых Алекс забыл. Они работали на огороде и рассказывали зрителям, какие растения сажали в семнадцатом веке.
Нэнси Килер, без чепчика похожую на хэллоуинскую ведьму, представлять в роли убийцы было просто нелепо. Не считая всего остального, она была крошечной и физически никак не смогла бы протащить труп через все Поселение и подвесить к перекладине. Алекс знал ее много лет. Он советовал гостиницу «Бельведер» всем друзьям, приезжавшим в город.
Монте Гловер, судья Поселения, торжественным тоном рассказывал что-то компании на лужайке. Алекс хорошо знал Монте, но еще лучше – его друга, Фореста Олбери, который владел книжным магазином «Уголки и потертости» и позволял Алексу проводить там творческие встречи.
Роджера Пристли он помнил как школьного учителя. Рано выйдя на пенсию, Роджер стал в Поселении владельцем аптеки.
Он постоянно сталкивался с ними в самых разных местах: в банке, на почте, в кофейне; видел, как они болтают с друзьями, приветливо кивают, закупаются в продуктовом магазине. Было немыслимо, чтобы кто-то из них мог убить человека.
Как писатель, работавший дома, он был почти герметично изолирован от окружающего мира. Весь день в его голове крутился вымышленный пейзаж, как правило, окрестностей
