и в конце концов пришла боль.
Пламя быстро пожирало Маргариту: охватило ноги, добралось до туловища, пошло по рукам. В следующее мгновение она превратилась в пылающий факел.
Она задыхалась, плакала, потела, завывала – все громче и громче. Наконец пламя добралось до рта, и она больше не могла даже кричать. Маргарита извивалась в мучительном молчании, пытаясь освободиться от пут, и, обезумев от боли, молила Бога лишить ее сознания, чтобы не видеть, как это пламя испепеляет кожу, кости, мышцы, органы, саму жизнь.
Бог не внял ее молитвам, сознание оставалось ясным, и она попыталась лишиться чувств, ударившись головой о столб. Затем еще и еще раз. Жестоко, яростно, отчаянно. Сколько хватало сил. Но ничего не получалось, и, испытывая невыносимые муки, она отчетливо ощущала, как заживо обращается в пепел.
Себастьян и девушка терпели такие же муки, ибо Бог не смилостивился и над ними – их разум оставался ясным. Старухе повезло больше. Ее увядшие легкие не выдержали дыма, и, когда огонь лизнул ее ноги, она была уже мертва.
Все это походило на аллегорию ада: пламя рвалось к небесам, густой дым заволакивал корчившихся узников, зловоние обугленной плоти становилось все сильнее.
Сначала публика ликовала – казнь казалась ей веселой потехой, к восторженным крикам добавились стенания жертв, сливаясь в необычную сумятицу смеха и плача. Однако по мере того, как огонь разгорался, мучительный вой заглушил торжествующие вопли, и живые умолкли. Наконец стихли и мертвые, чью агонию прекратил вечный покой. Были слышны только пронзительное потрескивание дров и унылое гудение огня.
Алонсо стоял на вершине холма, втянув голову в плечи и сжав кулаки. В хаосе звуков он отчетливо различал крики Себастьяна и Маргариты и не отводил глаз от костра. Умом он понимал, что лучше зажмуриться и не видеть ужасного зрелища, но все равно не сдавался. Он хотел быть с родителями до последнего мгновения – даже если ужас отнимет у него волю, даже если он ослепнет и навсегда лишится рассудка, он будет с ними до конца.
Потрясенные Хуан и Антонио держались на почтительном отдалении, готовые подойти и утешить друга, если понадобится.
Когда смерть победоносно увенчала костер, удовлетворенные зрители принялись расходиться по домам, испытывая огромное облегчение. Верховный Судия наказал вероломных главарей Секты, и они наконец смогут спать спокойно: отныне их дети в безопасности.
Фамильяры Священной канцелярии убрали Белый крест. Горстка священников, окружив эшафот, спели «Мизерере», а представитель гильдии зольников пришел за разрешением, которое давало право собирать пепел. Это было отличное чистящее средство, и зольники занимались его продажей. По иронии судьбы, прах казненных с запятнанной душой использовался для выведения пятен, но, видимо, таков был один из непостижимых замыслов Господа.
Луна клонилась за горизонт, когда огонь наконец догорел. Столпотворение, которое еще недавно бурлило на месте казни, рассосалось, и площадь стала пустынной, как раньше.
Пустынной, но не совсем. Вдалеке, на вершине холма, на фоне горизонта по-прежнему виднелись три силуэта. Двое топтались в сторонке. Третий стоял на коленях, уткнувшись лицом в землю и безутешно рыдая.
Алонсо Кастро умер той ночью вместе с Себастьяном и Маргаритой. Вместо него родился Алонсо Гонсалес де Арментерос, юноша, которому было суждено сдержать свое обещание: стать юристом, восстановить семейную честь и вернуть свое имя.
Исторические примечания
…она направилась к фонтану Каньос-дель-Пераль. – Вода поступала в Мадрид по так называемым акведукам, подземным трубопроводам, построенным еще арабами, которые соединяли многочисленные городские ручьи и выводили их на поверхность через сеть фонтанов; из каждого изливалась «тонкая струя» или «толстая струя». Чем тоньше была струя воды, тем выше было ее качество. Так, из фонтана Каньос-дель-Пераль текла настолько толстая струя, что эта вода использовалась только для полива, поения животных и стирки белья. В XIX веке власти приказали засыпать фонтан, землю на его месте заровняли, и перед королевским дворцом образовалось открытое пространство, которое со временем превратилось в нынешнюю площадь Изабеллы II. В XX веке его руины обнажились благодаря работам на станции метро «Опера», и сегодня они выставлены на всеобщее обозрение.
В нем она готовила олью-подриду самых разных видов… – Олья-подрида была очень распространенным блюдом в Мадриде XVII века; рецепт ее приготовления в общих чертах соответствовал нынешнему. Согласно одной из теорий, своеобразное название[56] происходит от долгого времени приготовления: ингредиенты должны были размягчаться на огне, «пока не сгниют». По другой версии, ранее ее название звучало как «olla poderida», «могущественный горшок» или «горшок, предназначенный для могущественных»: позднее блюдо обрело большую популярность во всем обществе, но некогда считалось пищей богачей.
…приюта для подкидышей, известного под названием «Инклуса». – Мадридская Инклуса находилась на пересечении улиц Пресьядос и Тетуан, примерно на том месте, которое сегодня занимает главное здание универмага «Корте-Инглес».
…кресла, на которых братья переносили неимущих больных. – Ручные кресла, которые Дозор хлеба и яиц использовал для переноски неимущих больных, сегодня считаются первыми каретами «скорой помощи» в Мадриде.
Его контора располагалась на улице Сан-Сальвадор… – На улице Сан-Сальвадор (ныне Сеньорес-де-Лусон) стояла церковь Сан-Сальвадор, сыгравшая большую роль в истории Мадрида, потому что в ее портике проходили первые консисторские собрания. Была снесена в середине XIX века для расширения Калье-Майор. Площадь перед церковью, названная в ее честь, сегодня носит название Вилья.
Дом стоял на Зеркальной улице… – Сегодня Зеркальная улица (Калье-де-Эспехо) идет от улицы Сантьяго до улицы Амнистия. В XVII веке она была длиннее и образовывала полукруг, который начинался на нынешней улице Рекена, пересекал улицы Лепанто, Вергару, Санта-Клару, Унион и Индепенденсиа, а затем шел параллельно улице Эскалината, которая в ту пору называлась «де-лос-Тинторерос» (Красильщиков).
Сделайте к ней альборонию. – Альборония представляла собой мавританское блюдо, настолько похожее на нынешнее писто (рагу из тушеных овощей с яйцами), что некоторые считают альборонию его предшественницей. Пользовалась огромной популярностью в Мадриде золотого века. В наше время в Северной Африке существует очень похожее блюдо под названием «мадридская альборония».
На этой улице стоял монастырь Явления Пресвятой Богородицы, прозванный Санта-Клара… – Монастырь Санта-Клара снесли в 1810 году для строительства нынешней улицы Амнистия и возведения жилых домов. В одном из них жил и покончил с собой Мариано Хосе де Ларра[57]. Пончики Санта-Клара – один из четырех видов сладостей, которые употребляют во время мадридского праздника Сан-Исидро, наряду с тонтас, листас и миндальными печеньями.
…на площади стояли церкви Сантьяго и Сан-Хуан… – Церкви Сан-Хуан и Сантьяго, расположенные друг напротив друга, были двумя древнейшими храмами города: они упоминаются уже в Мадридском Фуэро 1202 года. Жозеф Бонапарт снес ту и другую, чтобы расширить территорию королевского дворца,
