class="p1">– Да ведь? Понимаете?
Это был не риторический вопрос: Витнер хотел получить ответ, который бы позволил ему почувствовать себя лучше, меньше волноваться. Его тон заставил меня вспомнить похожий момент в фургоне с Уокером.
Ты моя. Ты ведь понимаешь?
Мой рот был заткнут кляпом. До похищения я и представить не могла, что такой страх вообще существует. В компании незнакомца и матери, готовой в любой момент меня защитить, я на мгновение словно увидела фрагмент того ужаса, но, к счастью, он быстро исчез. Остался разве что гнев.
– Понимаете? – повторил Витнер.
Я почувствовала, что Мил насторожилась.
– Я вас совсем не знаю, – наконец сказала я.
Таким, как Даг Витнер, такой ответ не подходил, но я была не намерена выдавливать из себя слова утешения под давлением. Хватит с меня такого.
Внезапно он бросил на стойку несколько купюр, схватил с тарелки тост и с раздраженным видом ушел. Агрессия мгновенно сменила приятное расположение духа. Он говорил, что устал от этого места, – возможно, изоляция действительно действовала ему на нервы.
– Ничего такого, – тихо сказала я Мил. – Просто урок того, как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей.
– Вот же гандон.
Я улыбнулась так, что могла видеть только она.
– Я кое-что вспомнила, напомни мне рассказать тебе потом.
– Не умею я откладывать на потом. Доедай, и пойдем отсюда.
Мы еще пару раз торопливо куснули сэндвичи и тоже бросили купюры на стойку. Разговоры, возобновившиеся после ухода Витнера, нас больше не интересовали. Мил, много лет работавшая официанткой и всегда оставлявшая приличные чаевые, в этот раз тоже не поскупилась. На выходе мы услышали, как Нэнси свистит нам вслед и кричит спасибо.
Пришло время Мил увидеть старый охотничий домик.
Глава двенадцатая
Должно быть, из-за разговоров в кафе, всей этой шумихи и домыслов об убийстве Неда, к машине мы шли особенно осторожно. Ветер стих, и мы никого не увидели на улице, пока шли под пасмурным небом, – только тени вокруг. Хотя Мил и могла задать жару любому бандиту, она постоянно оглядывалась по сторонам, высматривая угрозу.
На мгновение я задумалась о погоде. Она была пасмурной, но не плохой. В Джуно хуже? Поэтому паром не отплывает? И не летают самолеты?
– Зачетный пикап, – сказала Мил, когда мы с грохотом закрыли двери.
– Самый лучший. – Он сразу завелся. У него не только шины были отличные – яркий свет фар уверенно разрезал пыльную пелену.
Мил смотрела в окно, пока мы ехали в лес. Ее присутствие заставило меня взглянуть на мир свежим взглядом. Огромные деревья, покрытые снегом. Вроде совершенно обыденные вещи, но они стали для меня всем, и природа здесь угнетала и пугала, но при этом была прекрасна.
Мил перевела взгляд с окна на свой телефон.
Я была так рада сбежать от похитителя, что скромный уклад жизни в Бенедикте показался мне незначительным неудобством. Я научилась справляться, но старомодная жизнь с ограниченными коммуникациями явно нелегко дастся матери, которой было важно оставаться на связи. Анкоридж и Хомер в этом плане были гораздо удобнее.
– Ты купила новый телефон?
– Купила. По нему никак нельзя меня отследить. – Она помолчала. – Да и сигнала все равно нет.
– Здесь почти невозможно поймать сигнал.
Мил нахмурилась, но затем пожала плечами и убрала телефон обратно в карман куртки.
– Ну и ладно.
– Ждешь звонка?
– Нет, просто проверяю, – сказала она.
Вранье. Она не просто проверяла. Она вытащила телефон по определенной причине. Краем глаза я оглядела ее невозмутимый профиль. Она знала, что я знаю, что она соврала, но ей было все равно, и объясняться она не собиралась. Такое уже бывало. В конце концов она все мне расскажет.
– Приехали. – Я остановилась перед домиком «Петиции», тоже глядя на него по-новому, глазами матери. Старый, но в некотором роде очаровательный.
– В нем есть какая-то суровая романтика – кажется, я впервые в жизни использую это выражение по делу. Такое чувство, будто сейчас выйдет старик с длинной седой бородой и нацелит на нас старинное ружье.
– Точно, – согласилась я. – Внутри тоже хорошо. Он небольшой и поэтому быстро нагревается.
– Тогда заходим.
Внутри Мил тоже понравилось, но больше всего она оценила всю картину в целом: жестяную крышу, удаленность от остальных зданий, включая библиотеку. Ее было видно из окна, но при этом «не надо ставить забор» – мамин любимый тип соседей. Она провела пальцами по клавише пишущей машинки и издала одобрительный звук.
Когда я закрыла дверь на замок, она изогнула бровь, но ничего не сказала. С комфортом расположившись на кресле для посетителей, она положила ноги на стол. От виски, который я держала в ящике стола скорее для посетителей, чем для себя, мама отказалась, но включила кофеварку и немного прибавила печке мощности.
– Что ты вспомнила? – спросила она после того, как мы взяли в руки теплые кружки и я объяснила, что «Петиция» с самого момента создания выглядела точно так, как тот экземпляр, который Мил нашла в Хомере: мало новостей, много объявлений. Она повторила, что мой писательский стиль все равно легко считывается, и я порадовалась, что ни в одном выпуске не упоминала своего имени, и в то же время почувствовала тревогу. Шансы на то, что Тревис Уокер каким-то образом наткнется на экземпляр «Петиции», были близки к нулю, но пару дней назад я бы то же самое подумала о Мил. Избавиться от тревоги мне было не по силам, однако я сумела заставить себя пока задвинуть ее подальше.
– Витнер так давил, чтобы я признала его невиновность. Да ведь? Вы понимаете? Да? Уокер так же говорил, мол, я – его, я ведь понимаю? – сказала я. – Тон прямо один в один. Фу.
Мил поджала губы и прищурилась.
– Понятно, почему ты это вспомнила.
Я кивнула.
– Это еще не все. Я тогда не ответила Уокеру, и он заявил, что я его навсегда, и вот что я хотела тебе сказать: он добавил «считай, с рождения».
Мил понимающе кивнула.
– Да, я вспомнила, как он приходил к нам домой, когда ты была маленькой. Это мы уже знаем. Ты вспомнила какой-то другой случай?
– Нет, но я подумала, может, ты вспомнишь. – Я пристально на нее смотрела, надеясь, что не получу очередную ложь.
Мил нахмурилась, кивнула и снова прищурилась, но на этот раз так, будто что-то осознала.
– Что? Ты еще что-то знаешь? Рассказывай, Мил, ничего со мной не случится, – сказала я.
Хоть я и подозревала, что она приехала в Бенедикт не просто потому, что соскучилась, я вдруг задумалась, насколько серьезной и, возможно, даже судьбоносной окажется настоящая причина. Она ведь в бегах. Если бы она не хотела
