Умереть не до конца - Питер Джеймс

сапоги. Все остальные в комнате были в защитных зеленых халатах и бахилах. Тело Кэти Бишоп было завернуто в белую полиэтиленовую пленку, дополнительно скрепленную на руках и ногах пластиковыми стяжками, чтобы защитить любые улики, которые могли оказаться под ногтями покойной. В данный момент патологоанатом разворачивала полиэтилен, внимательно проверяя его на наличие волос, волокон, клеток кожи или любых других частичек, даже самых мелких, которые могли принадлежать нападавшему и которые она могла упустить, осматривая тело Кэти в ее спальне.

Затем патологоанатом отвернулась и стала надиктовывать результаты на диктофон. Надюшка Де Санча, хотя и на двадцать лет старше Клио, была женщиной ничуть не менее яркой и привлекательной. Красивое лицо и статная фигура; высокие скулы и ясные зеленые глаза, которые то смотрели невероятно серьезно, то так и искрились юмором; огненно-рыжие волосы, в данный момент аккуратно заколотые. Аристократическая осанка и манеры, вполне подобающие особе, которая, как говорили, была дочерью русского князя; маленькие очки в толстой оправе, какие так любят носить выступающие по телевизору интеллектуалы.

Надюшка положила диктофон возле раковины и вернулась к трупу, медленно высвобождая от пленки правую руку миссис Бишоп.

Когда тело Кэти оказалось наконец совершенно обнаженным, патологоанатом взяла соскобы из-под ногтей погибшей, а затем переключила внимание на следы на ее шее. В течение нескольких минут Надюшка изучала их с помощью лупы, а затем осмотрела глаза и обратилась к Грейсу:

– Рой, тут поверхностное ножевое ранение, на том же месте – странгуляционная борозда. Обратите внимание на склеру – на белки глаз – это явно кровоизлияние. – Она говорила с легким гортанным акцентом, присущим уроженцам Центральной Европы.

Детектив-суперинтендант в шуршащем зеленом халате и бахилах неуклюже подошел на шаг ближе к Кэти Бишоп и всмотрелся через увеличительное стекло сначала в правый ее глаз, а затем в левый. Надюшка была права. В белках обоих глаз он ясно разглядел несколько кровавых пятнышек, каждое размером с булавочный укол. Увидев достаточно, Грейс отступил на пару шагов.

Дерек Гэвин вышел вперед и сфотографировал каждый глаз объективом с сильным увеличением.

– Давление на вены шеи было достаточным, чтобы пережать их, но не артерии, – объяснила Надюшка уже громче, чтобы слышно было не только Рою, но и всем остальным в помещении. – Кровоизлияние является верным признаком удушения или удушья. Странно, что на теле нет никаких следов – по идее, если бы потерпевшая сопротивлялась, остались бы царапины или синяки. Это вполне естественно.

А ведь Надюшка права. Грейс тоже подумал об этом.

– Значит, это был не посторонний человек, а кто-то, кого потерпевшая хорошо знала. Сексуальная игра пошла не так? – предположил он.

– А как же ножевое ранение? – усомнился Гленн Брэнсон.

– Верно, – поддержала его Надюшка. – Одно с другим не сходится.

– Да, пожалуй, вы правы, – признал Грейс и сам удивился, как он мог упустить из виду столь очевидный факт. Он списал это на усталость.

Затем патологоанатом наконец приступила к вскрытию. Держа одной рукой скальпель, она другой подняла спутанные волосы Кэти, сделала круговой надрез по скальпу и сняла кожу вместе с волосами. Они упали перед лицом мертвой женщины, как отвратительная безжизненная маска. Затем Даррен, помощник Клио, принес хирургическую пилу.

Грейс поймал взгляд Гленна Брэнсона: сейчас надо собраться с духом. Это был один из самых ужасных моментов процедуры наряду со вскрытием желудка, во время которого по всему помещению неизменно распространялся тошнотворный запах. Даррен нажал кнопку «пуск», и пила завыла, ее острые зубы закрутились. Затем Рой содрогнулся: раздался скрежет, отдававшийся внизу живота и по каждому нерву его тела, когда пила вонзилась в череп Кэти.

Особенно неприятными эти ощущения были сейчас из-за похмелья: Грейса подташнивало, живот крутило, в голове пульсировало от сильной боли, так что хотелось забиться куда-нибудь в угол и заткнуть уши пальцами. Но он, конечно, не мог себе этого позволить. Придется потерпеть, пока Даррен пилит череп по кругу, взметая в воздух костную пыль, словно опилки. Наконец он закончил, отложил пилу и поднял свод черепа, как крышку чайника, обнажая маслянистый мозг под ним.

Обычно это называют серым веществом. Но повидавший немало всего Грейс знал, что мозг изначально серым не бывает. Он, скорее, кремово-коричневый, а сереет позже. Надюшка подошла ближе, и несколько мгновений Рой наблюдал, как она изучает мозг. Затем Даррен протянул ей для отделения костей нож с тонким лезвием, самый обычный, такой можно найти на любой кухне. Патологоанатом покопалась в полости черепа, перерезав сухожилия и зрительные нервы, а затем вынула мозг и, как трофей, передала его Клио.

Та взвесила мозг и записала в таблицу на стене: «1,6 кг».

Надюшка повернулась к Грейсу и сообщила:

– Нормально для ее роста, веса и возраста.

Даррен установил над лодыжками Кэти металлический поднос на ножках. Взяв мясницкий нож с длинным лезвием, патологоанатом проткнула мозг в нескольких местах пальцами, внимательно всматриваясь в него. Затем отрезала тонкий ломтик с одного конца, как будто от куска мяса за воскресным ужином.

В этот момент у Грейса зазвонил мобильный.

Он отошел в сторонку, чтобы ответить.

– Суперинтендант Грейс, слушаю.

Это снова была Линда Бакли.

– Все в порядке, Рой, – сказала она. – Брайан Бишоп только что вернулся. Так что отбой тревоги.

– Где, черт возьми, он был?

– Говорит, якобы просто захотел немного прогуляться и подышать воздухом.

Грейс вышел из комнаты в коридор и продолжил беседу:

– Да ладно, так мы ему и поверили. Свяжись с видеотехниками, пусть проверят все камеры в окрестностях отеля за последние несколько часов.

– Ага, прямо сейчас этим и займусь. А ты скоро освободишься?

– Придется подождать еще как минимум часа три или четыре. Я тебе позвоню.

Стоило только ему дать отбой, как телефон тут же зазвонил снова. Номер был незнакомый: на дисплее высветился длинный ряд цифр, начинавшийся с сорока девяти, что наводило на мысль о том, что с ним пытаются связаться откуда-то из заграницы.

– Суперинтендант Грейс, слушаю.

– Рой, привет! – Он сразу узнал этот голос: Дик Поуп, старый приятель и коллега. Когда-то Дик и его жена Лесли были его лучшими друзьями. Но потом Дика перевели в Гастингс, и с тех пор, как супруги переехали туда, Грейс видел их нечасто.

– Дик! Рад тебя слышать. Ты откуда звонишь?

Внезапно голос приятеля дрогнул:

– Рой, мы сейчас в Мюнхене. Приехали сюда в отпуск на машине. Пробуем баварское пиво!

– Ну что же, вам можно только позавидовать! – ответил Грейс, заподозрив неладное: его друг явно чего-то недоговаривал.

– Рой, послушай, возможно, это ничего и не значит. Я не хочу тебя понапрасну расстраивать и все такое, но… Одним словом, мы