партнеры. Почему ты разговариваешь с этой сукой? – вскричал Хью, и его круглое лицо исказилось от ненависти.
Фрэнк подскочил к нему и ударил в челюсть. Его голова откинулась назад, стул покачнулся на двух ножках, едва не опрокинувшись, и, когда снова встал на место, Хью выплюнул кровь вместе с зубом, и тот покатился по брезенту.
– Все записано на мое имя, – бушевал Хью. – Вы оба в дерьме. В дерьме! – Он задергался, пытаясь вывернуться из пут.
Джером достал из-за пазухи пистолет, и температура воздуха в гараже, казалось, резко упала. Он медленно повернул дуло к лицу Хью.
– Нет. О боже, нет! – взмолился Хью. – Пожалуйста. Все зашло слишком далеко. Этого не должно случиться.
– Подожди, – сказала Даниелла.
– «Подожди»? – повторил Джером, поворачиваясь к ней вместе с Фрэнком.
– Да. Подожди. Этот дом принадлежит вам?
– Какое это имеет отношение к делу? – спросил Фрэнк.
Джером пропустил его слова мимо ушей и пристально посмотрел на Даниеллу.
– Он сдается в аренду, принадлежит другу.
– Для чего ваш друг его использует?
Джером и Фрэнк переглянулись.
– Можешь обрисовать в общих чертах.
– Порно, – тихо произнес Джером.
Даниелла быстро сообразила. Похоже, черту она перешла. Джером и Фрэнк втянули ее в это. Но не время поддаваться страху. Ей нужно проявить смекалку. Они должны проявить смекалку.
– Не стреляй в него.
– Да! Послушай ее, – воскликнул Хью. – Спасибо тебе, Даниелла. Я виноват. Простите. Я не хотел.
– Вы забрали его из дома? – спросила Даниелла, игнорируя Хью.
Фрэнк кивнул.
– Вас кто-нибудь видел?
– Я припарковался в его гараже. Протащили его через дом.
– Внутри здорово наследили?
Джером посмотрел на Фрэнка, и тот отрицательно покачал головой.
– Надень ему на голову один из тех мешков, – приказала Даниелла.
– У меня есть пистолет! – Джером вспыхнул от гнева.
– Ты смотришь полицейские сериалы?
– Нет.
– Если бы смотрел, то знал бы все о ДНК. Если ты используешь этот… Кстати, что за пушка?
– Это малыш Джерома. Полуавтоматический пистолет «Стоеджер», – подсказал Фрэнк.
– Пожалуйста, не убивайте меня, – прохрипел Хью, еле шевеля распухшими губами. – Я могу загладить свою вину.
– Если ты застрелишь его, все стены будут залиты кровью и бог знает чем еще, – сказала Даниелла.
– Но я действительно хочу пристрелить его к чертовой матери! – воскликнул Джером, охваченный внезапной вспышкой ярости. – Он собирался сдать всех нас!
– Я знаю. Но будь умнее. Надень ему на голову один из тех мешков, так будет намного чище и не останется следов, – повторила Даниелла и скользнула взглядом по платью и туфлям. Час назад она собиралась выпить пинту дешевого вина, а теперь… Ее беспокоило, насколько сильное удовольствие она получала от происходящего. Контролируя ситуацию, она испытывала настоящий кайф.
Даниелла и Джером наблюдали, как Фрэнк открыл прочный прозрачный полиэтиленовый мешок и встал позади Хью.
– Нет, нет, нет, пожалуйста! – завопил Хью, но голос зазвучал приглушенно, когда Фрэнк надел ему на голову мешок.
Хью отчаянно сопротивлялся, но, как только Фрэнк затянул мешок, тот облепил голову, и рот бесполезно всасывал воздух, а глаза выпучились. Умирая, Хью неотрывно смотрел на них. Дергаясь. Извиваясь. А Джером и Даниелла не сводили глаз с его лица, пока он не перестал двигаться и не обмяк.
Наступила зловещая тишина, когда жизнь покинула тело Хью, и Даниелла подошла ближе, изучая его лицо сквозь плотный полиэтилен. Все произошло так быстро – в считанные мгновения Хью превратился из человека в восковую фигуру.
Это помогло ей осознать случившееся и перестать видеть в Хью личность. Он стал восковым манекеном.
– Ладно, девочка-гений, что нам теперь делать? – спросил Джером. Он все еще как будто сердился из-за того, что им не удалось выстрелить из пистолета.
– По дороге сюда мы проезжали мимо карьера Морта. Туда вывозят всякий мусор. Давайте завернем его, привяжем к нему груз и сбросим тело.
15
Вторник, 3 декабря 2024 года
Эрика чувствовала себя странно, оказавшись дома в четыре часа пополудни. Когда она открыла входную дверь, было еще светло. Джордж, дремавший на диване в слабом послеполуденном солнечном свете, посмотрел на нее так, словно хотел спросить: «Почему ты здесь?»
Эрика приготовила себе чашку чая и вернулась в гостиную. Солнце как раз опускалось за вересковую пустошь, окрашивая все еще покрытую инеем траву в цвет жженой охры. Она почувствовала тошноту и приступ страха, когда услышала, как поворачивается ключ в замке, возвещая о приходе Игоря.
– Привет. Что ты здесь делаешь? – спросил Игорь, заглядывая в гостиную. Джордж спрыгнул с дивана и устремился к нему. В рабочей униформе, с седеющими волосами, поблескивающими в последних лучах заходящего солнца, Игорь выглядел усталым стариком.
– Мне нужно с тобой поговорить.
Он поставил свою сумку на пол.
– Ты заболела?
Эрика не ожидала такого.
– Нет. С чего ты взял?
– Вид у тебя ужасный.
Внезапно Эрика почувствовала, как рвутся наружу рыдания, и дала волю слезам. Они вылились в душераздирающий плач, когда невозможно отдышаться и грудь тяжело вздымается. Игорь подошел к дивану, сел и заключил ее в объятия.
– Прости. Я неудачно выразился.
Она прижалась головой к его колючему синему свитеру с логотипом Лондонского метро[89], вдыхая его пот и слабые запахи подземки: сырости, газетной бумаги и смога.
Прошло несколько минут, прежде чем она смогла взять себя в руки и заговорить. Она рассказала ему все. О письме. О необходимости отменить их поездку. И наконец, о вызове на Амершем-роуд, 14, где она столкнулась лицом к лицу с Джеромом Гудманом.
– И тебя отстранили от работы? За то, что ты арестовала наркоторговца и убийцу? – спросил Игорь, когда она закончила. Он достал салфетку из коробки на столе и протянул ей.
Эрика улыбнулась, его реакция помогла ей справиться с эмоциональной хрупкостью.
– По документам он не Джером Гудман. И официально я не отстранена от работы. Меня отправили в принудительный отпуск.
– Должно быть, для тебя было ужасным потрясением увидеть его. И он живет в этом чертовом Лондоне? Дерзко.
Эрика посмотрела на Игоря, благодарная за то, что он воспринимает ее всерьез.
– Да. Но, полагаю, самонадеянность появляется, когда ты мертв уже восемь лет.
– И ты действительно уверена, что это он?
– Абсолютно. Его внешность. Язык тела. То, как он смотрел на меня. Он догадался, что я его узнала, и понимал, что мне не удастся ничего доказать.
Эрика потерла руки. Кисти казались бескровными, и ногти посинели.
– Тебе холодно?
– Да.
– Я разведу огонь и принесу нам что-нибудь выпить.
Игорь вернулся с
