всегда, и я все же могу продать дом. Черт с ним, в конце концов, жизнь и здоровье Жени для меня дороже. Из-за подобной выходки я навсегда лишусь любимой работы. Надо быть идиотом, чтобы согласиться на твое предложение.
Гадалка тоже встала и пожала плечами:
— Что ж, дело твое. — Она провела рукой по его влажной щеке. — Тогда будем считать, что этого разговора не было. Ну, пока.
Гадалка растаяла в темноте, как видение, а Виталий поплелся домой с твердым намерением выставить дом на продажу.
Глава 21. Одесса, 1825
Иван Осипович де Витт, бравый генерал и самый известный шпион России, посмотрел на Александра Карловича Бошняка с нескрываемой радостью.
— Это вы точно знаете? — поинтересовался он, вертя в руках список членов тайного общества.
— Но что вас смущает? — Рыхлые щеки Бошняка затряслись, помещик еле сдерживал негодование.
— Вот эта фамилия, — ухоженный палец генерала ткнул в первую строчку. — Видите ли, любезнейший, я очень хорошо знаю Владимира Лихарева, и он на прекрасном счету. Не кажется ли вам, что это какая‐то ошибка?
Александр Карлович замотал головой:
— Ошибки здесь нет никакой, господин генерал. Названный вами Владимир Лихарев сам озвучил этот список. Смею заметить, что он здесь самый главный.
Иван Осипович вытаращил глаза и взъерошил темные волосы, которые и без того всегда торчали, как пакля.
— Самый главный, вы говорите?
— Именно так, — заверил его Бошняк. — И вам нужно срочно принять меры.
Де Витт покачал головой и убрал список в ящик стола.
— Об этом будет немедленно доложено императору.
— Тогда разрешите откланяться. — На лице помещика было написано удовлетворение. Он знал, что генерал сдержит слово. Наверное, более преданного императору человека трудно было отыскать в России.
Проводив глазами Александра Карловича, де Витт вызвал офицера и приказал ему немедленно скакать в Петербург и передать государю депешу. Если все сказанное Бошняком окажется правдой, меры следовало принять незамедлительно.
Глава 22. Приморск, наши дни
Прошла неделя, но Евгении не становилось легче. Виталий каждый день навещал возлюбленную, которая по-прежнему не могла пошевелить ногами. Валентин Иванович торопил Карташова с деньгами, но ювелир не спешил выставлять дом на продажу. Ему намекнули, что скоро Женю можно будет забирать, и он метался, думая, что делать, если на дом быстро найдутся покупатели. Пожилая мать девушки жила в Мурманске, и везти к ней дочь было бы преступлением. Виталий еще не сообщил ей о беде, настигшей Евгению, и считал, что поступил правильно. Ну чем бы помогла бедняжка, недавно потерявшая мужа? Стала бы ахать и охать из боязни лишиться единственного позднего ребенка? А если она вздумает приехать и поселиться в доме? Нет, это не выход из положения. После утреннего посещения больницы Виталий ехал в офис и колдовал над копией, напрягая мозги, где взять деньги. Он был уверен, что Юрий не одолжит такую сумму, однако решил попросить его совета: вдруг что подскажет? Когда Беляев зашел в офис, Карташов поднял голову и проговорил:
— Юрка, привет. Может быть, ты что посоветуешь? Нужны большие деньги, чтобы Женька пришла в себя.
Беляев прищурился:
— Насколько большие?
— Два миллиона, не меньше! — выпалил Виталий с испугом. Юрий дернул плечом:
— Ну, это не ко мне. Сто тысяч я бы еще мог одолжить, но два миллиона!..
— Может быть, ты знаешь, где мне их взять? — не отставал Карташов. Приятель присвистнул:
— Вот тут я тебе не советчик.
— Тебе не предлагали хорошие заказы? — спросил молодой человек с мольбой в голосе.
— Настолько хорошие, чтобы заработать миллионы? — уточнил Беляев. — Нет, мой друг, таких я не видел за всю мою жизнь. Вот поэтому и мечтаю открыть филиалы фирмы в больших городах. Там совсем другие заработки.
Виталий вздохнул:
— Что ж, на нет и суда нет. Придется продавать дом.
Юрий сел рядом и положил руку на плечо друга.
— Продавать дом? Ты серьезно? Он ведь так нравился Женьке.
— А теперь сыграет другую роль, — буркнул Карташов. — Женя должна встать с постели. Я бы отдал за это жизнь.
— Ты молодец, — Беляев отпустил его плечо. — Что ж, это самое верное решение. Дом вы купите потом, когда она поправится.
Виталий снова погрузился в работу, стараясь отогнать от себя печальные мысли. «Мы больше никогда не купим такой дом, — думал он. — После реабилитации останется на однокомнатную квартиру. Что ж, сейчас и это для нас хорошо. Хоть какая‐то крыша над головой».
— У тебя есть знакомый риелтор? — спросил он Юрия после паузы. — Мне бы хотелось продать побыстрее.
— Вот в этом я могу тебе помочь, — обрадовался приятель. — Ее зовут Елена, и она очень опытный риелтор.
— Значит, и проценты у нее хорошие, — констатировал Карташов.
— Как у всех, — заверил его Беляев, — три процента с продажи. Хочешь найти дешевле — валяй.
— Дай мне ее телефон, — быстро проговорил Виталий, словно боясь передумать.
— Пиши, — Юрий с удовольствием продиктовал номер. — Позвонишь и скажешь, что от меня. Думаю, она сделает тебе скидку, небольшую, но все же.
— Спасибо. — Карташов смотрел на цифры как на спасательный круг. — Очень кстати.
— А что скажет Женя, когда придет в себя? — задумчиво проговорил Юрий. — Я помню, как она пыталась украсить его, вкладывала душу.
— Пока мы можем себе позволить однушку. — Виталий избегал смотреть на друга. Странно, что ему было стыдно. Все же он старался помочь возлюбленной.
Беляев ободряюще улыбнулся:
— Ну ничего, вы молодые, у вас все еще впереди. Да и у меня впереди большие заработки, я в это верю. Подожди, вот раскрутимся — и поправим материальное положение.
Карташов ничего не ответил. Одно дело — когда у тебя уже есть эти филиалы и клиенты и дело за подсчетом прибыли, а другое — когда все в далеком проекте.
— Дай-ка посмотреть на копию, — Юрий вдруг сорвался с места и подошел к приятелю. — Слушай, это просто шедевр. Не отличить от подлинника.
Виталий вспомнил слова Дарьи и покраснел. Странно, но они запали ему в душу, хотя он всячески гнал их от себя.
— Жаль, что мы запросили так дешево, — Беляев скривился, словно положил за щеку кусок лимона. — Но ничего не поделаешь, договор составлен, старушка дала аванс.
— Аванс? Она дала аванс? — глаза Виталия округлились. — И ты молчал?
— Милый мой, это престижный заказ, и я не дам тебе денег и не возьму сам, пока не будет готова копия, — парировал друг. — Если ей что‐то не понравится, пусть забирает все до копеечки. Для меня престиж фирмы прежде всего. Я потерплю, и ты потерпишь.
Это замечание задело Карташова. Может быть, Юрка и
