прав, но почему он скрыл от него получение аванса?
— Ладно, работай и ни о чем не думай, — Беляев попытался его успокоить. — Я придержал денежки на всякий случай, а на самом деле уверен, что все у нас получится. Правда ведь?
— Конечно, — Виталий снова углубился в работу, но никак не мог сосредоточиться. Работа явно не спорилась.
— Юра, можно я сбегаю к Женьке? — вдруг спросил Карташов. — Что‐то у меня тяжело на душе.
Приятель смерил его взглядом.
— Извини, но нет, — отчеканил он. — Я понимаю твои проблемы, но у нас срок сдачи. Сделай два звена — и можешь отчаливать.
Виталий тяжело вздохнул, однако не стал возмущаться. Он подцепил пинцетом одно из незаконченных звеньев и постарался углубиться в работу.
Глава 23. Таганрог, 1825
Александру I нездоровилось. Он ругал себя за то, что выехал верхом на коне в шинели, не подбитой мехом. Надо же было так нелепо простудиться, когда впереди столько дел и планов. Пришлось задержаться в Таганроге. Город ему нравился, как и все приморские города, он казался большим и цветущим, хотя на самом деле это было не так. Император еще в первый приезд облюбовал один из лучших домов — невзрачное одноэтажное здание — и вознамерился в будущем возвести второй этаж. Императрица Елизавета Алексеевна заняла половину, состоявшую из восьми комнат, а неприхотливый Александр довольствовался двумя — угловой, с кабинетом и спальней, и уборной. Многие удивлялись, что Александр I поселился в такой обстановке, но он всегда предпочитал не роскошь, а порядок. Комнаты он отделывал сам: расставлял стулья и небольшие липовые шкафы для библиотеки, вешал картины, не беспокоил мастеровых по любому поводу и, если было нужно, сам вбивал гвозди. Самой большой комнатой оказалась гардеробная в подвале, и тут уж ничего нельзя было поделать. Гардероб императрицы и императора включал множество вещей мужского и дамского туалетов. Александр намеревался приезжать сюда как можно чаще, и когда ему вдруг стало плохо в пути, принял решение остановиться именно в Таганроге. Бледный, вспотевший, измотанный лихорадкой, он сидел в кресле, пытаясь сосредоточиться на делах. Встревоженный слуга принес ему на блюдце лекарство и воду, но император отослал его движением руки.
— Передай доктору Виллие, что это только раздражает мои нервы. Но если кто‐то попросит аудиенции по делу, пусть его приведут.
Доктор Виллие, очень встревоженный, сам прибежал через несколько минут.
— Государь, нельзя так относиться к своему здоровью, — начал он, но Александр прервал его:
— Прошу вас, уберите свои лекарства. Они только раздражают мои нервы. Уверяю вас, без них я быстрее выздоровею.
Врач не соглашался и нервно щипал бакенбарды:
— Вы понимаете, что…
— Отлично понимаю. — Император вытер испарину на лбу кружевным платком. — И вообще, бездействие только ухудшает мое состояние. Готов поспорить, вы без меня распорядились никого ко мне не впускать.
Виллие виновато опустил голову.
— Вот видите, — укоризненно заметил Александр. — Разве я хотел этого? Немедленно просите тех, кто хочет получить аудиенцию.
Он вдруг нагнулся и закашлялся. Его полное лицо побледнело, и доктор покачал головой:
— Вы очень больны, государь. У вас лихорадка. Я бы посоветовал кровопускание.
Продолжая кашлять, Александр сделал знак, чтобы Виллие ушел. Держась за грудь, он позвал камердинера.
— Кто хочет меня видеть?
— Некто Шервуд с донесением от Аракчеева, — торжественно провозгласил слуга. — Доктор Виллие категорически против…
Император махнул рукой:
— Проси.
Шервуд вошел в комнату и склонился перед государем:
— Я очень рад…
Александр прервал его:
— Я вас слушаю, господин Шервуд.
— Господин Аракчеев передал со мной письмо, — мужчина протянул императору депешу. Вскрыв ее, Александр быстро пробежал глазами по посланию. Аракчеев просил отнестись серьезно к той информации, которую ему сообщат. Бросив письмо на стол, император повернулся к Шервуду.
— Я слушаю вас.
Рыжий англичанин положил перед ним еще один листок.
— Здесь список заговорщиков, государь. Они замышляют восстание и ваше убийство.
Александр наморщил лоб:
— Да, я слышал что‐то такое. — Он бегло просмотрел имена заговорщиков, написанные аккуратным круглым почерком. — Но это какое‐то недоразумение. Я знаю многих из этих людей, и они достойные храбрые офицеры. Где вы это взяли?
Шервуд улыбнулся:
— У некоего Вадковского.
— То есть заговорщик сам передал вам это? — удивился Александр. Мужчина смутился:
— Я выкрал его. Вадковский показал мне список, который прятал в своей скрипке. Ночью я достал его из футляра и сразу поскакал к Аракчееву.
Император тяжело вздохнул. Он не мог поверить, что люди, которым он доверял и которых уважал, могли планировать его убийство.
— Значит, это не пустое бахвальство, — процедил он, сдерживая кашель.
— О вашем предполагаемом убийстве я слышал сам, — признался Шервуд. — Я устроился работать на мельницу к Давыдовым, и это давало мне возможность находиться в курсе всех дел. Василий Львович и его гости часто купались возле мельницы и спорили о том, как лучше… — он запнулся.
— Как лучше покончить со мной, — уточнил Александр. — Что ж, очень интересно. Вы достойный человек, господин Шервуд, и я распоряжусь, чтобы вы не остались без награды.
Англичанин зарделся и гордо вышел из кабинета. Он не предполагал, что ему не придется получить награду, а заговорщики не будут арестованы. На следующий день императору стало хуже, и вскоре он скончался, не успев дать распоряжение по тайному обществу.
Глава 24. Приморск, наши дни
Риелтор Елена оказалась высокой мужеподобной дамой с громким низким голосом и черными усиками над верхней губой. Холодно кивнув, она по-хозяйски начала ходить по дому, делая заметки в маленьком блокноте и что‐то бормоча под нос.
— Балконы как следует не сделаны, — констатировала она, глядя на Виталия поверх очков в толстой черной оправе. — Это не очень хорошо.
— Я так понимаю, это снизит цену, — ответил ювелир. — Но, наверное, ненамного.
— Как скоро вы хотите продать недвижимость? — осведомилась Елена.
— Чем скорее, тем лучше, — пояснил Карташов. — Хоть завтра.
— Завтра не получится, — отрезала риелтор. — Это только кажется, что многие готовы приобрести дом в наших краях, на деле это не так. Конечно, я его продам, но, думаю, месяцев через пять. За это время мы отыщем покупателя, и цена устроит и вас, и меня.
— Нет, нет, — запротестовал Виталий. — Мне нужно как можно скорее. Можете сбросить цену, но до разумного предела.
Елена сверкнула стеклами очков.
— Впервые вижу такого клиента! — она пожала плечами. — Впрочем, хозяин — барин. Хотите дешево и быстро — я вам это устрою.
— Я буду вам очень признателен, — ответил Виталий, проводив женщину к выходу. — Жду хороших новостей.
Елена ничего не ответила и, окинув взглядом участок возле дома, твердой походкой направилась
