бескрайних просторах вокруг вызывали у него головокружение и тошноту. Все из-за бессонной ночи в абердинском отеле, убеждал он себя. Как только погрузится в дело, все придет в норму.
Чтобы отвлечься, он начал забрасывать сидящего за рулем Переса вопросами:
– Ты хочешь сказать, в таком медвежьем углу никто не может его опознать?
Он знал, что подобный тон раздражает Переса, но не мог сдержаться.
Тот выдержал паузу.
– У нас пятьдесят тысяч туристов в год. Многие почти не контактируют с местными. Неудивительно, что опознание затянулось.
– Все равно кто-то же должен был его хватиться. В гостинице или гестхаусе.
Перес не ответил. У него была привычка молчать, если нечего ответить. Тейлор так и не овладел этой тактикой.
Машины замедлили ход и остановились у небольшого причала. Тейлор огляделся – настоящая глухомань. Даже деревней не назовешь: пара домов вдоль дороги, и все. По пути они проехали мимо галереи, построенной почти на самом берегу. «Странное место для выставок, – подумал Тейлор. – Кто вообще потащится сюда ради каких-то картин?» Перес вдруг нарушил молчание, решив объяснить, что в последний раз живым покойника видели именно здесь.
– Я был там, – добавил он. – На открытии выставки.
Тейлор почувствовал, что Перес чего-то недоговаривает, но ждет момента, когда они останутся наедине. «Надо будет расспросить его позже», – мысленно отметил он.
Стоило выйти из машины, как Тейлора тут же оглушили крики чаек, он учуял резкий запах морских водорослей, смешанный с вонью птичьего помета. За рядом низких домов круто вздымался холм. «Как можно тут жить?» – подумал он, узнавая место из документалки о фолк-музыканте Родди Синклере. В кадре тот разгуливал по Биддисте, болтал с фермерами, заглядывал в местную лавку, пил с приятелями. А потом – Лондон, Глазго, музыка и толпы поклонниц.
В сарай Тейлор не пошел. Судя по словам Переса, на месте преступления уже достаточно потоптались. Пусть криминалисты делают свою работу. Он просто хотел прочувствовать атмосферу. И не зря – у него возникло стойкое ощущение, что за ним наблюдает вся Биддиста. Даже не нужно было оборачиваться, чтобы проверить, выглядывают ли из окон. Просто из болтовни с Пересом он не понял бы, каково здесь жить. Что здесь невозможно хранить тайны. Неужели никто не знает, кто убил этого человека? А может, знают все. Может, это один большой заговор.
Он повернулся к Пересу.
– Давай оставим их, пусть работают. Может, поедем в Леруик, только мы вдвоем, и расскажешь мне подробности?
Фраза звучала как предложение, но оба знали – отказа не будет.
В машине Тейлор, хоть и замечал море за окном, сосредоточился на Пересе.
– Ты сказал, что одним из последних видел жертву живой. Чем он занимался?
Перес, как обычно, выдержал паузу и свернул на обочину, пропуская раздолбанный фургон с женщиной за рулем.
– Он рыдал.
Тейлор не знал, чего ожидал. Но уж точно не этого.
– Что значит «рыдал»? Что его расстроило?
И снова пауза.
– Он не знал. По крайней мере, по его словам.
И тогда Перес рассказал о незнакомце, устроившем сцену на выставке: тот расплакался, а потом заявил, что не помнит, кто он и как здесь оказался. Тейлор не перебивал – хоть вопросов было полно, он дал Пересу изложить всю историю.
– Теперь ты понимаешь, почему я допускал версию с самоубийством, – сказал Перес. – Но я никогда не был в этом убежден.
– А в то, что он правда потерял память, ты поверил?
Перес задумался. Тейлор едва не закричал: «Да это же простой вопрос, сколько можно тянуть?!» Он даже дыхание задержал от напряжения.
– Нет, – наконец ответил Перес. – Не поверил.
Для Тейлора этого было достаточно. Пусть Перес и бесил его порой, но в оценке людей ему не было равных. Он наблюдал за их повадками, как Дэвид Аттенборо наблюдает за повадками животных.
– Зачем же он притворялся?
На этот раз ответ последовал быстрее:
– Не знаю. Я размышлял об этом с того момента, как нашел тело. Может, хотел сорвать открытие выставки. Но зачем это чужаку-англичанину? Что он имел против Беллы Синклер или Фрэн Хантер?
Тейлор узнал имя.
– Та самая, что нашла Кэтрин Росс?
– Ага. – Веки Переса чуть дрогнули. – Поэтому я там и был. Мы… вроде как друзья.
Будь на месте Переса кто-то другой, Тейлор обязательно съязвил бы: «Что за дружба? С постелью?» Но не хотел портить отношения – без поддержки Переса здесь было не обойтись.
Перес сменил тему:
– Возможно, жертва пыталась вообще отменить открытие. Кто-то раздавал в Леруике листовки, что мероприятие перенесено из-за смерти члена семьи. И этот кто-то был в маске клоуна.
– Но художницы его не узнали?
Опять повисла тишина.
– Говорят, что нет. – И снова пауза. – В листовке значилось, что открытие отменено из-за смерти члена семьи. Почти как если бы он предсказал собственное убийство.
* * *
Леруик оказался не таким серым, каким остался в памяти Тейлора – в прошлый раз он был здесь зимой. Сегодня светило солнце, люди не кутались в толстые пальто. Вода сверкала отраженным светом. В гавани стояла лодка, оборудованная под театр, с красным брезентовым баннером на борту, рекламирующим последнюю постановку.
– Это что-то новенькое, – сказал Тейлор.
– Нет, – ответил Перес. – Они приезжают каждое лето, гастролируют по островам. Туристам нравится.
– Боже, я голоден как волк.
Тейлор поморщился, вспомнив мерзкую булку в самолете, которую жевал уже лет сто назад.
Они купили рыбу с жареной картошкой и ели, глядя на воду. Тейлор вспомнил, что дом Переса находится недалеко.
– Живешь все там же?
Перес кивнул.
– Значит, с прекрасной мисс Хантер пока не съехался?
Тейлор знал, что лезет не в свое дело, но любопытство – профессиональная деформация. Да и капельку завидовал.
Перес доел последнюю картофелину.
– Все совсем не так.
Тейлору хотелось спросить «а как?», но важнее был мертвый незнакомец.
– Кто, по-твоему, его убил? Местный?
– В Биддисте у многих есть секреты, – наконец сказал Перес. – Но это не значит, что они убийцы.
Тейлор кивнул. Это понятно: когда на пороге появляется полиция, люди нервничают, даже если виноваты лишь в превышении скорости, неуплате налогов или изменили жене с ее же подругой. Детектив улавливает это чувство вины, и кажется, будто она связана с делом.
Перес стряхнул крошки с бумаги, и к его ногам с криками слетелись чайки.
– Мне нужно позвонить, – сказал он. – Кенни Томсон, который нашел тело, оставил сообщение.
Он отошел подальше, встав спиной, чтобы Тейлор не слышал. Тот все равно мало что понял бы – когда Перес переходил на диалект, это звучало как иностранный язык. Тейлор вспомнил, как после
