разговорить.
Тело лежало на металлическом столе. В комнате больше никого не было. Перес встал у стола и приготовился откинуть простыню, чтобы Кенни увидел лицо. Английский полицейский за все время не проронил ни слова, кроме приветствия при знакомстве, но теперь стоял у Кенни за спиной. Он предпочел бы, чтобы англичанин отошел подальше. Перес обернулся, Кенни кивнул: готов.
Увидев лицо, он сразу понял – это не Лоуренс. Никакого сходства. Как он вообще мог сомневаться? Не надо было слушать Агги Уильямсон. Не надо было поддаваться на ее панику. У Лоуренса был высокий лоб и широкие губы, даже когда он не смеялся. У этого мужчины – тонкие черты, узкие губы. Лицо почти женское, если бы не легкая щетина и мохнатые брови. Кенни дико захотелось рассмеяться. Он вдруг представил покойника в образе тех звезд, что иногда мелькают по телевизору – с накладной грудью и в блондинистом парике. Наверное, так выходило напряжение, облегчение.
Он понял, что надо что-то сказать.
– Нет, – выдавил он. – Это не Лоуренс. Точно не он.
– Давай проверим родимое пятно для верности. Знаешь, как мозг играет шутки.
Перес аккуратно откинул простыню дальше, словно медсестра или солдат, заправляющий кровать. Теперь были видны плечи и верхняя часть тела. Одежду, видимо, сняли. Грудь покрывала седая щетина волос. Наверное, мужчина комплексовал по поводу седины, поэтому и брил голову. Лоуренс был тщеславным, но на плече не оказалось никакого родимого пятна. Это был не он.
– Нет, – повторил Кенни. – Я этого человека в жизни не видел.
– Уверен? – Перес замер, держа простыню, и наклонился над телом. – Мог ли это быть тот, кого ты видел убегающим из «Сельдяного дома» в вечер открытия?
Кенни задумался.
– Мог, – сказал он. – Если был одет в черное. Рост и телосложение подходят. Но клясться не стану – он далеко был.
Перес накрыл тело, и они вернулись в комнату с пыльными искусственными цветами. Кенни решил, что на этом все закончится. Можно уезжать. Он представил Эдит, ждущую его дома. Весь день потратил – дорога, ожидание.
Но англичанин, похоже, был другого мнения.
– Не против, если я уточню пару моментов?
Кенни не понял, к кому обращен вопрос – к нему или к Пересу.
– Это надолго?
– Буквально на минутку.
– Может, на улице?
Ему надо было избавиться от этого странного сладковатого запаха. Глотнуть свежего воздуха.
– Конечно. Давайте зайдем куда-нибудь. Вам явно не помешает выпить. И мне тоже. Казалось бы, в нашей работе привыкаешь к мертвецам – но нет.
Так Кенни оказался в баре отеля «Леруик», за столиком в углу. В ресторане двое мужчин допивали кофе после позднего обеда. Бизнесмены, подумал Кенни. Нефть или туризм. Точно не местные. А больше – ни души.
Тейлор вернулся с тремя порциями виски и графином воды. Кенни вроде ничего не заказывал, но, возможно, и заказал. Он был более взвинчен, чем думал. Наверное, не стоило в таком состоянии сразу мчаться к Эдит. Прежде чем задать вопрос, Тейлор дождался, пока Кенни почти опустошит стакан.
– Кто-то убил этого человека, – сказал он. – Задушил, потом накинул петлю на шею и подвесил к балке. Вы знаете того, кто способен на такое?
– Сил много не надо. – Кенни впервые задумался о практической стороне дела. – Он же худой. Мало весит. Веревка для петли валялась в сарае. Любой бы справился.
Тейлор улыбнулся. Его голова напоминала обтянутый кожей череп. При улыбке обнажались все зубы.
– Я не об этом. Хотя вы правы. Но я не про физическую возможность. А про психологическую. Кто из вашего окружения на это способен? Выследить, заманить в сарай, убить и инсценировать самоубийство. У кого хватит хладнокровия? Смелости?
Кенни затошнило. Ему не приходило в голову, что убийство было спланировано. Преступления на Шетландах случались, но никогда – хладнокровные. Обычно это были пьяные драки в барах, разборки из-за женщин или надуманных обид.
– Не знаю, – пробормотал он.
– Правда? – Тейлор наклонился, и Кенни почувствовал запах виски. – Насколько я понимаю, вы росли вместе с большинством местных жителей. Знаете их лучше всех. Кто мог убить, а на следующий день врать без тени сомнения?
– Не знаю, – повторил Кенни. – Когда живешь в таком тесном соседстве, не лезешь в душу. Все должны уживаться, каждому нужно пространство. Понимаете, о чем я?
– Да, – сказал Тейлор. – Кажется, понимаю.
На этом вопросы закончились. Тейлор поблагодарил Кенни и отпустил его.
Только когда Кенни уже ехал вниз по склону к Биддисте и увидел блики на воде, он понял, что собирается делать. Сегодня вечером после ужина с Эдит он возьмет лодку и попробует наловить рыбы. Вечер идеальный. А потом найдет Лоуренса.
Он слишком легко смирился с исчезновением брата. Привык ему подчиняться. Лоуренс оставил сообщение через Беллу:
«Скажи ему, что я снова уезжаю».
Но теперь все иначе. Белла почти состарилась. Почему бы ему не вернуться? Да и людей сейчас найти проще. Есть интернет. Эдит в этом разбирается, поможет. Подъезжая к дому, Кенни почувствовал радостное предвкушение при мысли о том, что снова увидит Лоуренса. Представил, как встречает его у трапа. Лоуренс спустится по ступенькам, увидит его – и засмеется, запрокинув голову.
Глава 18
Когда Перес приехал к Фрэн, Кэсси уже спала. Он позвонил заранее, спросил, можно ли заехать. «Возможно, время будет позднее. Если тебе неудобно…» Его голос подействовал на нее неожиданно сильно – будто пол под ногами внезапно исчез.
– Нет, – быстро ответила она. – Неважно, насколько поздно. Я никогда не ложусь до одиннадцати, а в это время года уснуть все равно невозможно.
Когда он приехал, Фрэн сидела на белой деревянной скамейке у двери, глядя на Вороний мыс. Уже выпила бокал вина и думала о втором и тут услышала машину. Перес свернул на обочину, прошел по дорожке и сел рядом. Выглядел он смертельно уставшим.
– Принесу тебе выпить, – предложила она. – Пиво? Вино? Виски?
– Можно кофе?
Тогда Фрэн поняла: он не останется. Наверное, так проще. Надо думать о Кэсси. В ночь открытия выставки та ночевала у отца. Не хотелось, чтобы дочь проснулась и увидела Джимми в материнской постели. Еще рано – сначала надо объяснить Кэсси, что происходит. Но все равно Фрэн было досадно.
Оставив Переса на улице, она поставила чайник. Когда вынесла кружку, Перес сидел в той же позе – руки на коленях, голова слегка опущена. Будто не было сил пошевелиться.
– Наверное, сказывается та бессонная ночь, – сказал он. – Странно. Вчера еще держался.
– Прости.
Все еще стоя, она наклонилась, чтобы поставить кружку рядом на скамейку.
– О
