нет. Я ни на что не променял бы тот вечер.
Он поднял голову, и Фрэн разглядела синяки под глазами и пару седых прядей, которых раньше не замечала в непокорной шевелюре.
– Я тоже.
Фрэн хотела объяснить, что значила та ночь для нее, но он перебил:
– Мне нужно задать пару вопросов. По работе. Прости, что вторгаюсь.
– Так будет всегда, да? – спросила она.
– Возможно. Сара не смогла с этим смириться.
Сара, его бывшая, теперь была замужем за врачом и счастливо жила с детьми и собаками.
– Для меня это не проблема, – сказала Фрэн. – Я никогда не понимала людей, не пылающих страстью к своей работе.
– А я пылаю страстью?
– О да, – улыбнулась она. – Могу поклясться под присягой.
Он рассмеялся, и напряжение немного спало.
– Спрашивай, – сказала Фрэн. – Но сначала я налью себе вина.
Она радовалась, что ей по-прежнему легко с Пересом, в их отношениях ничего не изменилось. Вернувшись, она села рядом.
– Речь о выставке, – начал он. – Кому могло понадобиться ее сорвать?
– Не знаю. Разве что это был какой-то извращенный розыгрыш. Но вряд ли целью была я.
– Ты думаешь о Родди Синклере?
– Возможно. Только он способен на такое. Он любит театр и драму, и чувство юмора у него соответствующее.
– Судя по таблоидам, – заметил Перес.
– Ты прав, конечно. – Фрэн взглянула на него поверх бокала. – Нельзя верить всему, что пишут. Я встречалась с ним пару раз через Беллу, но не могу сказать, что хорошо его знаю.
– Мы считаем, что жертва распространяла листовки об отмене выставки. В Леруике видели, как он раздавал их туристам с круизного лайнера.
– Но он ведь чужак. Зачем ему срывать открытие выставки?
– Чужак для тебя. Ты уверена, что Белла его не знала?
– Если и знала, то не подавала вида.
– У нее есть враги? Может, в профессиональной среде?
– Брось, Джимми, звучит как дешевая мелодрама. Обиженный на Беллу художник пошел на все это из мести?
– Она часто обижает людей?
Фрэн тщательно подбирала слова.
– Она никогда не церемонится в выражениях.
– В смысле?
– Если работа ей не нравится, скажет об этом прямо. Громко. И всем подряд.
– Может, кого-то особенно задела?
– Не в последнее время, насколько мне известно. По крайней мере, не коллег.
– А кого тогда?
Когда она замешкалась, Перес взял ее за руку.
– Я все равно узнаю. Здесь ничего не скроешь.
Фрэн чуть не сказала, что ее бывший муж Дункан скрывал роман на стороне, но это было не так. Она-то не знала, зато знал весь остров. И это сделало развод еще более унизительным.
– Слушай, это убийство, – сказал он. – Здесь не до дружеской лояльности.
– Я никогда не считала Беллу подругой. Это было бы наглостью. Как сказать, что Альберт Эйнштейн – твой приятель! Она суперзвезда.
– Ей было бы приятно это услышать.
Фрэн поняла: он разбирается в Белле лучше нее. Она уже поняла, что расскажет все.
– Как ты знаешь, я веду курсы по рисованию для взрослых. С Рождества. Некоторые ученики очень талантливы. Мы решили устроить летнюю выставку – просто забавы ради. Шанс показать друзьям, чем мы занимались. Сняли зал в Сандвике, потом устроили ужин, чтобы отметить. Я попросила Беллу высказать свое мнение. Это была ошибка. Она никогда не отличалась тактичностью.
– Что произошло?
– Она разбирала каждую работу. Была жестче, чем нужно. Я ждала советов, поддержки, но не разноса. Потом мне было ужасно неловко.
– Она выделила кого-то особо?
– Был один акварельный пейзаж. Не мой стиль, но мне нравился. Тонкая и детальная работа. По неведомой причине Белла его возненавидела. Назвала «пресным», «тошнотворным». Сказала, что автору надо завязывать с рисованием – ни художественного чутья, ни смелости. Буквально устроила истерику. Ужасно неловко.
– Кто автор?
– Учительница из Мидлтона. Дон Уильямсон.
Перес чуть оживился. Он задумался, решая, что можно ей рассказать.
– Ты знаешь, что ее муж – Мартин Уильямсон? – наконец сказал он.
– Шеф-повар в «Сельдяном доме»?
– Да. Они живут в Биддисте. Странное совпадение, ведь он работает у Беллы. Думаешь, ее критика была целенаправленной?
– Нет. Работы не были подписаны. Откуда ей знать автора?
Но Фрэн вспомнила: здесь все обо всем знают. Словно по волшебству.
– Как Дон отреагировала на критику?
– Расстроилась. А кто бы не расстроился? Но держалась достойно – не кричала, не грозилась отомстить. Покраснела и поблагодарила Беллу за то, что нашла время взглянуть на ее работу.
– Значит, Белла узнала, чья это работа?
– Да. Дон специально встала и сказала, что это ее картина.
– Белла смутилась? Поняла, что оскорбила жену соседа и сотрудника?
– Нет. Не могу сказать, о чем она думала. Но она внезапно вспомнила о «важной встрече» с агентом из Лондона и сбежала. Может, чтобы скрыть неловкость.
– И когда это было?
– Дней десять назад.
– Занятия после этого были?
– Нет, на этой неделе отменили из-за выставки. – Фрэн медленно пила вино. Они сидели в тени, все вокруг казалось слегка размытым. Как на дешевом фото для женского журнала, подумала она. Ничего четкого. Может, дело в вине. – Дон, кажется, хорошо ко мне относится. Она знала, как важна для меня выставка – куда важнее, чем для Беллы. Все в группе это знали. Не думаю, что она стала бы мне вредить, даже если хотела отомстить Белле.
Перес не ответил, и она подумала, что он уснул вот так, сидя. Но он резко предложил:
– Пойдем внутрь?
– Тебе холодно?
– Нет. Но здесь мы у всех на виду. В такой вечер все на улице.
– Все знают, что мы друзья.
– Я думал, мы не просто друзья.
Забрав у нее бокал, Перес повел ее в дом.
Он вел себя до боли сдержанно. Совсем не как в прошлый раз, когда они остались в доме одни и вели себя как безответственные подростки. Он то и дело спрашивал: «Тебе так удобно? Ты уверена?» Они остались на кухне, Фрэн задернула шторы, хотя летом здесь их никто не закрывает. Любой проезжающий мимо увидел бы машину Переса и все понял. Она знала: он думал о Кэсси, но жалела, что он так рассудителен. Лучше бы думал о ней самой и увлекся настолько, чтобы забыл о рассудке. Да и овечьи шкуры, сброшенные с дивана и кресла, оказались не такими мягкими, как выглядели. Кровать была бы удобнее.
Но потом Фрэн поняла: это было прекрасно. «Как странно, – подумала она. – Как мы обманываем сами себя».
Фрэн налила вина и смотрела, как он одевается. Хотела сказать о своих чувствах, но чувствовала: он не из тех, кто любит «разбор полетов». Заметив ее взгляд, Перес остановился, сунув
