ты сама говорила, как тяжело с маленькими. Поэтому мы и съезжаем — чтобы дать вам пространство. Цените каждый миг тишины.
Мать в последний раз обняла Джемму и взяла круассан из тарелки.
— Спасибо. Такое чувство, будто наступил День матери, которого у меня никогда не было!
Гарри обернулся от плиты и обменялся с Джеммой облегченной улыбкой. Они всё сделали правильно.
Час спустя, когда младшие так и не появились, мать встала.
— Пойду разбужу их, а то они ночью не уснут.
— Я сама, — Джемма преградила ей путь. — Как я и сказала, мы будем помогать тебе гораздо больше.
Пока мать усаживалась обратно, Джемма поднялась наверх, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Насколько медленно нужно идти, когда пытаешься потянуть время — и убить своих брата и сестру?
Войдя в их комнату, она вздрогнула. Фигуры под одеялом выглядели настолько убедительно, что ей почти почудилось их дыхание. И тут она подумала о том, каково это — больше никогда не слышать их дыхания, не видеть их сонных лиц с открытыми ртами и не слышать тихого сопения, говорящего близким, что они живы.
Это будет прекрасно. Она сможет переехать обратно в эту большую комнату, и никакие крики и запахи больше не будут её беспокоить.
Убрав игрушки и подушки на место, Джемма сделала глубокий вдох, призвала на помощь все свои актерские таланты из школьного драмкружка и закричала:
— Они пропали!
Мать подбежала к лестнице.
— Что значит пропали?
Джемма вцепилась в перила, словно ища опоры.
— Близнецов нет в кроватях. — Она сделала паузу, смакуя момент. — И Кролика с Лан-Лан тоже нет.
Следующий час прошел как в тумане: звонки, паника. Друзья, соседи и просто случайные люди высыпали на улицы, выкликая имена близнецов. В местных группах в Фейсбуке и школьных чатах в Ватсапе началось бурление: сочувствие, организация поисков… Вскоре были найдены вещи, которые Гарри разложил для отвода глаз: рюкзак Барни с «Щенячьим патрулем» у качелей в парке; шарф Рейчел с пришитой мамой биркой, зацепившийся за куст у школы; и по одной перчатке каждого из них на берегу реки.
Мать обхватила себя руками, завывая, как корова, потерявшая телят. Отец обнимал её, его лицо было землисто-серым и обвисшим от шока. Ничего, скоро они их забудут. Коровы тоже забывают через какое-то время и возвращаются к пастбищу.
К наступлению темноты близнецы так и не нашлись. Благодаря ложным следам Гарри, никто не догадался искать в лесу — даже полиция.
Пока не приехала тетя Уэлк. Она вошла на кухню, заполнив собой почти весь дверной проем, окинула взглядом убитую горем семью и сад за окном и спросила:
— А вы спрашивали Сидов?
Гарри побледнел не хуже отца. Джемма, которая, разумеется, не верила в подобную чушь, почувствовала страх там, где должно было находиться сердце: дверца для фей была слишком близко к калитке.
— Нет? — переспросила тетя Уэлк. — Честное слово, всегда нужно говорить с Сидами. — Схватив со стола черствый круассан, она зашагала вон из дома, полы её сюртука развевались на ходу.
Гарри, Джемма, мать и отец последовали за ней, остановившись на почтительном расстоянии. Тетя Уэлк опустилась на колени у дверцы фей, что-то шепча. Разламывая выпечку на мелкие кусочки, она раскладывала подношение на тарелку, извлеченную из одного из своих бездонных карманов. Никогда не знаешь, что она вытащит в следующий раз.
Мать, всё еще в халате, с растрепанными ветром волосами, указала на клочок красной шерсти, зацепившийся за столб калитки.
— Джемпер Рейчел.
Стекло в монокле тети Уэлк блеснуло.
— Мы должны идти в лес. — Она повернулась к родителям. — А вы двое оставайтесь здесь на случай, если близнецы вернутся или придут новости из полиции.
Привыкшие делать всё, что говорит тетя Уэлк, они подчинились и побрели обратно к дому, обнявшись.
— Мы с Гарри пойдем, — сказала Джемма. — Это семейное дело, тебе стоит остаться с мамой и папой.
— Я и есть семья. Как ты думаешь, что значит «тетя»? — Тетя Уэлк перевела взгляд с Джеммы на Гарри, затем обратно, и медленно кивнула. — И ваша тетя знает, что здесь что-то нечисто. А теперь идите вперед, чтобы я могла присматривать за вами.
Джемма шла первой, пытаясь увести Уэлк в другую сторону, но та не поддавалась. Принюхиваясь, как ищейка с моноклем, Уэлк шла по тропе, на которой они оставляли леденцы. Время от времени она останавливалась, прислушивалась к ветру и деревьям, хмыкала и шла дальше. Поддевая носком туфли кучки навоза, она заметила:
— Пони движутся очень странно. Будто идут по следу.
Гарри толкнул Джемму локтем под дых, та постаралась не подавать виду.
— Какое это имеет отношение к детям? — спросила она. — Мы только время теряем.
— Молчи, дитя, — прорычала тетя Уэлк. Внезапно её лицо заострилось, исказилось, превращаясь в нечто за пределами человеческого понимания — нечто такое, чему молятся, чтобы сохранить жизнь. Став выше деревьев и шире облаков, она прислушалась к шепоту листьев и взревела в ответ. Уэлк была частью леса, и она знала его истории.
Это длилось всего секунду, и когда тетя Уэлк повернулась, чтобы идти дальше, она снова казалась человеком, хотя Джемма готова была поклясться, что ног у неё больше двух. Дрожа, они с Гарри следовали за ней вглубь леса, больше не узнавая дорогу.
Вдалеке послышалось хрюканье кабанов и детский плач. Уэлк сорвалась на бег, проламываясь сквозь деревья и подминая под себя колючий кустарник.
— Помогите! — звала Рейчел откуда-то сверху.
— Они хотят нас съесть! — кричал Барни.
— Я иду, детки! — Тетя Уэлк рванулась на крики и вылетела на поляну. Джемма поспевала следом, хватая ртом воздух.
Барни и Рейчел сидели на ветке дуба, прижавшись друг к другу. У подножия на задних лапах стояли три диких кабана, упираясь копытами в ствол. Кролик и Лан-Лан валялись внизу клочками шерсти.
Тетя Уэлк нависла над свиньями. Она проревела что-то на языке без слов, и кабаны с визгом бросились наутек. Она подняла руки, и близнецы прыгнули к ней, обхватив её за шею. Она осторожно перенесла их в круг грибов в центре поляны и что-то прокричала деревьям.
— Нам нужно убираться отсюда, — шепнула Джемма Гарри. Теперь, когда дети были в безопасности, им самим грозила беда. Она попыталась бежать, но ноги словно вросли в землю, превратившись в древесные стволы. Гарри тоже не мог сдвинуться с места, его руки беспомощно метались, как ветви во время бури. Луна замерла в зените, желая рассмотреть всё получше.
— Вам от нас не уйти, — сказала тетя Уэлк. Выпрямившись во весь рост, она уложила заснувших близнецов обратно на ветви дуба
