как-то неспортивно. Скучно, одним словом. И вот когда Кир совсем отчаялся, он встретил на берегу деда Марка, и тот подарил ему свою блесну. Сказал, что она волшебная, клевать будет так, что обалдеешь.
– И прикинь, я закидываю – и реально идет рыба. Одна за другой. Мать прыгала от счастья, она рыбу очень любит. Говорю тебе, реальная магия. А прошлым летом, как раз незадолго до пожара, мы с пацанами залезли к нему в домик, пока он в городе был. Он всем взрослым в деревне раздавал сидр, а нам, естественно, нет. И мы решили тоже попробовать бухнуть. Обошли дом с задней стороны и влезли через маленькое окошко в подвал. Ленька на шухере стоял, а мы туда нырнули с разбегу. Я думал, там у деда винный погребок, типа, Франция, и все дела. Он, когда сидр свой раздавал, всегда по-французски что-то распевал. Какой-то там «редарьян». Вот мы за этим «редарьяном» и приперлись. Думали, сейчас бухнем красиво, по-взрослому. Я врубил фонарик на телефоне и офигел. Там в подвале стояли огромные прозрачные банки, чуть ли не с меня ростом, а на них натянуты надутые резиновые перчатки, прикинь. В темноте вся эта дрянь колышется, руками машет, ужас! Короче, налили мы немного этого «редарьяна» – дрянь жуткая, кислятина. Но немного дало по шарам, ничего не скажу. С непривычки-то. После «редарьяна» мы осмелели, и кто-то даже предложил к деду в комнату зайти, позырить, что там.
– На фига?
– Да просто «на слабо» пошли. Про деда все местные говорили, что он колдун, вот нам интересно стало проверить. Короче, слушай дальше. Поднялись мы наверх, а там в спальне у него все стены в портретах и фотках какой-то женщины. Лет с пятнадцати, может, и до старости. А на столе стоят огромные колбы с прозрачной жидкостью, а в них плавает всякая ерунда – фотки, волосы, книги какие-то и даже бабочки и тараканы. И еще там везде были куски желтой смолы или янтаря, я не понял. Некоторые с нормальную такую собаку размером. И там тоже чего только не было! В одной из них застыла огромная кинокамера и бобины с пленкой. В другой – дохлый черный кот, прикинь? Стремно стало до жути, и мы удрали. Леха потом говорил, что в одной из банок видел мертвого младенца, но мне, кажется, это ему со страху почудилось.
– И что потом?
– Да ничего. Потом его твой отчим сжег ночью, и дело с концом. Даже костей не нашли.
– Ну, так если не нашли, может, дед жив?
– Поначалу так менты и подумали, поэтому отчима твоего отпустили. Но кто-то из соседей не успокоился и написал на них жалобу в прокуратуру. Что так, мол, и так, богатый дядя пытается отмазаться. Буквально недавно это случилось. Пришла проверка и нашла на пепелище останки. Зубы там, или фиг знает что еще.
– И ты думаешь, пожар связан с этими банками?
– Нет, просто твой отчим решил его землю захапать. Они давно бодались на эту тему, потому что дед ни за какие коврижки уезжать не хотел. И кто-то даже слышал, как твой Лось орал – сожгу твой сарай, на хрен, да и дело с концом. И менты сказали, что, возможно, деда облили каким-то раствором, потому что тело не нашли. Только зубы и волосы.
Некоторое время мы шли по темноте молча. После этих слов Кира стало мне как-то очень уж фигово. Думаю, где же там моя Мамзель, надо же было так опять нам вляпаться. Хотя я дико злилась на нее, наивную дуру, но где-то в глубине души понимала, что на этот раз злодей-паучок попался очень уж хитрый. Нашу муху в уголок поволок. Такой весь с виду толстячок-добрячок, а на самом деле – убийца. Я, кстати, читала, что все маньяки в обычной жизни – идеальные граждане и соседи. Эти твари отлично умеют маскироваться под нормальных людей. Но я тебя раскусила, дядя Лось. Осталось только понять, как нам всем спастись от твоих кровавых рук. Как же хорошо, что Кир нашелся!
– Слышь, Кир, ты где был-то все это время?
– А ты типа искала?
– Конечно, мы же поклялись кровью. Помнишь, когда охранник школу закрыл, а мы в столовке спрятались. Забыл? Тебе совсем башню, что ли, отбили за это время? Я тебе даже послание оставила в нашем тайнике. Ну, помнишь кирпич, который вываливался в старом доме, ты там деньги еще прятал, на «мотик» собирал.
– Врешь, я там был. Там только каким-то образом мой велик оказался, он был пристегнут к батарее. Колеса сперли, но я узнал его.
– Кир, не тупи! Это же я его туда привезла, а записку засунула в руль, куда ты обычно сигареты ныкал. Я подумала, что в тайник может кто-то залезть, а про велик точно только мы с тобой знали.
– Надо же, а я думал, ты уехала и забила на меня болт. Я весь интернет перекопал, ничего не нашел. Ни следа от тебя.
Кир вдруг шмыгнул носом, а может, мне только показалось, уже темно было.
Он рассказал, как его отправили в детский дом, а он сбежал. Хотел вернуться домой, чтобы со мной попрощаться. Жил в подвалах, клянчил деньги около метро. А потом его избили местные бомжи и выкинули морозной зимой в мусорный бак подыхать. Дело как раз перед Новым годом было.
– И вот прикинь, Лиса, лежу я, весь в крови, переломанный, и только вижу, как в небе салюты летают. Думаю, все, копец, вот и смерть моя пришла. Хорошо мне вдруг стало, тепло. Снится мне, что я около нашей речки лежу, засунул лицо в песок. Птицы поют, жара, благодать, короче. И знаешь, тут ко мне ты приходишь и начинаешь трясти меня и кричать: «Кир, не спи, Кир, не спи!» Я хочу глаза открыть, а они будто песком все засыпаны. Кое-как я их раздираю и вижу, что лицо у тебя злое-презлое. Думаю, ладно, сейчас, так и быть, встану, чтобы тебя мордой в реку макнуть разок за такие дела. И открыл глаза.
А потом смотрю – женщина стоит надо мной с мусорным мешком и аж рот открыла от удивления. Короче, это тетя Лена была. Она меня вытащила, отмыла и вылечила. Я говорю ей как-то: «Тетя Лена, если ты меня в детдом вернуть хочешь, то зря стараешься, я лучше в мусорном баке сдохну». И тогда она опеку оформила и меня к себе забрала. Знаешь, Лиса, если есть ангелы на земле, то она одна из них. Я таких добрых
