рамами и большими плоскими каменными ступенями. Несмотря на неизбежные группы туристов, атмосфера была безмятежной и умиротворяющей. Набитый пирогом, говядиной и почками живот не мешал Агате чувствовать себя спокойно. В центре деревни стоял крытый рынок 1627 года с невысокими, но мощными колоннами, отбрасывающими черные тени на дорогу. Жизнь может быть легкой. Только нужно забыть про смерть Каммингс-Брауна.
Следующие несколько дней светило солнце, Агата продолжала ездить по окрестностям, иногда садилась на велосипед, иногда просто бродила, и каждый вечер возвращалась домой с новым для нее чувством – она ощущала себя здоровой и благополучной. Чувство тревоги появилось, когда она вспомнила, что ей предстоит поездка в Мирчестер вместе с другими жительницами Карсли.
Но когда Агата поднялась в автобус, никто не смотрел на нее гневно. Никаких злых лиц! К облегчению и удивлению Агаты, в автобусе оказалась миссис Дорис Симпсон, поэтому она уселась рядом с уборщицей, и они легко болтали о том о сем. Большинство женщин в автобусе были средних лет. Некоторые взяли с собой вязание, некоторые квадратные гобелены. Старый автобус скрипел, то и дело слышался лязг, когда он трясся по узким дорогам. Светило солнце. Обстановка была очень спокойной.
Агата предполагала, что жительницы Мирчестера приготовили для них развлечение в виде совместного чаепития с пирожными. Это означало, что она сможет побаловать себя. Агата считала, что после всех физических упражнений, которыми она занималась в последние несколько дней, она заслужила право налечь на выпечку. Но когда они вышли у церкви и прошли в церковный зал, оказалось, что их ждет полноценный обед с вином. Вино было изготовлено самими членами Женского общества Мирчестера и оказалось очень крепким. Обед состоял из прозрачного супа, жареной курицы с картошкой и зелеными бобами, а также пирожных, пропитанных хересом и покрытых сливками и засахаренными фруктами. Затем им подали яблочный бренди от миссис Рейнворт. Аплодисменты, предназначенные миссис Рейнворт, скрюченной старой карге, были громкими и продолжительными после того, как все оценили бренди, и напиток снова пошел по кругу.
Председательница Женского общества Мирчестера поднялась на ноги:
– У нас приготовлен для вас сюрприз. – Она повернулась к миссис Блоксби: – Садитесь в автобус и поезжайте в театр «Мальверн», там для вас всех забронированы места.
– А что там дают? – поинтересовалась миссис Блоксби.
– Секрет! Увидите сами, – послышались громкие крики от женщин Мирчестера.
– Интересно, что там будет, – сказала Агата Дорис Симпсон, когда они снова сели в автобус. Теперь они называли друг друга Дорис и Агата.
– Не знаю, – ответила Дорис. – Здесь есть детский театр. Может, он и дает представление.
– Я слишком много выпила, – призналась Агата. – Вероятно, я засну на представлении.
– Какой сюрприз, – воскликнула Дорис, когда старый автобус с грохотом остановился перед театром. – Тут написано: «Американская танцевальная труппа “Блестки”».
– Вероятно, одна из этих современных балетных трупп, – застонала Агата. – Все в черных обтягивающих трико танцуют вокруг участка, который выглядит как место падения бомбы. Надеюсь только, что музыка не будет очень громкой.
Внутри она с комфортом устроилась рядом с другими дамами из Женского общества Карсли.
Под барабанную дробь поднялся занавес. Агата заморгала. Это был мужской стриптиз. Музыка звучала в бешеном ритме, казалось, что все вокруг вибрирует в такт ей. Тут и там мелькали огни, напоминая световые вспышки. Агата поглубже вжалась в кресло, покраснев от смущения. Миссис Рейнворт, изобретательница яблочного бренди, взобралась на свое кресло и истерично кричала:
– Раздевайтесь!
Другие женщины тоже кричали, аплодировали и приветствовали молодых людей громкими возгласами. Агату немного порадовало то, что Дорис Симпсон достала вязание и спокойно работала, вроде не обращая никакого внимания на то, что происходило на сцене и в зале. Стриптизеры были загорелыми и мускулистыми. Полностью они не раздевались. Выступали они в лукаво-дразнящей манере, такое скорее ожидаешь от сексапильных женщин, а не мужчин. Шаловливо, озорно, но мило. Большинство женщин в зале просто неистовствовали. Одна дама средних лет, крашеная блондинка из Мирчестера, бросилась к сцене с диким видом, и ее пришлось оттаскивать назад.
Агата страдала молча. Но когда шоу закончилось, ее агония не прекратилась. Зрительницы, желавшие сфотографироваться с кем-то из стриптизеров, могли это сделать всего за десять фунтов. За небольшим исключением, все дамы из Карсли захотели сделать такие фотографии.
– Вам понравилось представление, миссис Рейзин? – поинтересовалась жена викария миссис Блоксби, когда Агата на дрожащих ногах поднялась в автобус.
– Я была шокирована, – призналась она.
– О, это было только легкое развлечение, – сказала миссис Блоксби. – Я видела по телевизору кое-что похуже.
– Я удивлена, что вы находите это забавным, – сказала Агата.
– Они такие хорошие мальчики. Вы знаете, что они специально давали представление, чтобы помочь курдским беженцам, и собрали пять тысяч фунтов? Все деньги за фотографии идут на ремонт крыши аббатства.
– Какие умные ребята, – заметила Агата, которая сразу видела умелый пиар, если каким-то образом с ним сталкивалась. Время от времени жертвуя на благотворительность, труппа стриптизеров заработала себе репутацию добропорядочных и заслуживающих уважения людей, а лицензированная похоть расцветала в груди у дам из Котсуолдса, которые приезжали целыми автобусами, чтобы посмотреть на них и поддержать. «Возможно, благодаря этим американцам зародилась новая английская традиция, – с кислой миной размышляла Агата. – Может, лет через пятьсот стриптизеры будут выступать на площадях в деревнях Котсуолдса, а гиды рассказывать туристам о зарождении этого древнего ритуала».
Затем все вернулись в церковный зал и принялись за обсуждение деловых вопросов. Это снова была большая группа достойных степенных женщин, которые обсуждали организацию того или иного праздника и сбор денег на благотворительность. Миссис Блоксби поднялась и объявила:
– Десятого июня наша миссис Рейзин будет проводить аукцион с целью сбора денег на благотворительность. Я надеюсь, что вы все приедете и поможете поднять ставки. Мы очень благодарны миссис Рейзин и надеемся, что вы сделаете все возможное, чтобы ее поддержать.
Агата сжалась, ожидая, что сейчас кто-то скажет: «Не ту ли миссис Рейзин, которая отравила несчастного мистера Каммингс-Брауна?», но получила только добросердечные аплодисменты. Агата была готова расплакаться, когда встала и поклонилась в ответ. Билл Вонг оказался прав. Жизнью на пенсии можно наслаждаться, если она совсем забудет про Реджа Каммингс-Брауна и тот злополучный киш.
Глава 8
Агата не изменила своему решению заниматься только своими делами и не вспоминать про смерть Каммингс-Брауна. Вместо расследования она снова направила всю свою энергию на местные газеты и различных дельцов, пытаясь заинтересовать всех в аукционе. Редакторы газет опубликовали сообщения об аукционе, только чтобы отделаться от Агаты, как совсем недавно делали журналисты, когда она продвигала какого-то клиента или продукт.
В
