но и любящего поесть и не любившего работать. Если он выйдет за дверь, мы неизбежно столкнемся лицом к лицу. В растерянности я уже приготовился отступать, как вдруг услышал, как Вестник Преисподней снова заговорил:
– Эй, тебе лучше быть настороже.
– Настороже? Остерегаться кого? – Пропойца фыркнул с презрением. – Эту девчонку? Она сама настороже по отношению к нам.
– Не будь так беспечен. У меня чувство, что это дело окажется не таким простым.
Мое сердце содрогнулось, уже поднятая нога мгновенно вернулась на место. Дело? Какое дело? Неужели они наконец перейдут к сути?
– Ты хочешь сказать, – Пропойца тоже посерьезнел, – что эта девочка как-то связана с тем типом?
С каким типом? Я слушал, не в силах оторваться. Кто этот «тип»?
Вестник Преисподней не ответил. Однако, возможно, он покачал головой.
– Тогда не стоит поднимать панику из-за пустых опасений. – Пропойца вздохнул с явным облегчением. – Если информация верна, нам нужно лишь сидеть и ждать у дерева, пока не придет заяц. Это не такая уж большая деревня, он не сможет вечно прятаться.
– Ты не заметил, что в этой деревне что-то не так?
– Хм?
– По логике, в сельской местности в каждом доме должны держать собак.
– Э-э, наверное, да… – ошеломленно ответил Пропойца.
А меня будто озарило. То, что мучило меня все эти дни, но что я не мог четко сформулировать, в одно мгновение стало предельно ясным.
– Но мы здесь уже почти день – и не видели ни одной собаки, – продолжил Вестник Преисподней; его голос стал еще мрачнее. – Более того, мы ни разу не слышали собачий лай.
Глава 16
Гав! Гав-гав!
Элизабет тревожно лаяла, но двое рабочих, игнорируя ее протесты, силой затолкали ее на заднее сиденье небольшого микроавтобуса.
– Фрау фон Виттштейн, ну мы тогда поедем…
– Огромное спасибо, – вежливо сказала мама. С ревом двигателя микроавтобус тронулся и постепенно скрылся вдали.
– Мама, – Ясмин выглядела так, словно вот-вот расплачется, – зачем нужно было позволять им забирать Элизабет?
– Дорогая, не волнуйся. Через полгода она вернется.
– Но тогда она сможет быть с Беном целыми днями, разве не так?
– Дорогая, это ведь тоже работа Элизабет.
Элизабет появилась в нашем доме десять месяцев назад. В то время она была еще маленьким хрупким щенком, и я мог без труда брать ее на руки. Однако потом она стала стремительно расти, набирая по несколько килограммов в месяц, и теперь даже превзошла по весу Ясмин.
Отбор собак-поводырей, по сути, начинается задолго до рождения щенка. Только те, у которых есть благородная родословная и нет наследственных заболеваний, имеют шанс попасть в список кандидатов. В учебном центре собак-поводырей эти чистокровные щенки, с самого рождения сразу проходят один за другим строгие отборочные туры. И лишь выдающиеся, успешно прошедшие отбор особи получают возможность стать поводырями. Когда им исполняется два месяца, их отправляют в приемную семью, где они учатся адаптироваться к жизни среди людей. Обычно приемные семьи – это волонтеры из центра, но, если обстоятельства позволяют, несомненно, идеальный вариант – отправить щенка напрямую в семью незрячего, которому он в будущем будет служить. Проблема в том, что, поскольку незрячий не может ухаживать за щенком, еще не приученным к туалету, – с чем я, конечно, категорически не согласен, – взять на себя эту задачу должен другой член семьи.
Я еще помню, как Ясмин чуть не подпрыгнула от радости, когда папа спросил ее, не хочет ли она взять на себя заботу об Элизабет. Все эти месяцы моя сестра действительно прекрасно справлялась с работой. Время и содержание кормления строго соответствовали указаниям учебного центра собак-поводырей.
Под тщательным уходом Ясмин Элизабет тоже оправдала ожидания и росла здоровой. Они почти каждый день носились по широкой площади перед дворцом Нимфенбург, и эта пара – девочка и собака – часто привлекала бесчисленных туристов, которые даже забывали о величественном и прекрасном дворце.
Когда собаке-поводырю исполняется год, она уже полностью развита, и ее способность к обучению достигает пика. Тогда собака должна вернуться в учебный центр, где профессиональные инструкторы будут обучать ее работе поводыря. Этот этап длится около шести месяцев. По распоряжению отца, Элизабет отправили на обучение в Вену, хоть это и далеко; это был след, которым сто с лишним лет назад шла ее тезка-принцесса.
Примерно в тот же период в Вене уже появилось первое в истории человечества учреждение по обучению собак-поводырей. Отец верил, что дополнительный опыт принесет превосходные результаты, поэтому настоял на том, чтобы нанять известного опытного инструктора, специально отвечающего за обучение Элизабет.
– Сяо Я, – утешил я ее, – потом ты все равно сможешь в любое время приходить играть с Сисси.
– Почему ты всегда ее так называешь? – с недоумением спросила Ясмин.
– Дорогая, тебе действительно стоит начать больше читать, – ласково улыбаясь, сказала мама, стоявшая рядом. – Как твой брат.
Ясмин тихо пробормотала несколько слов, явно выражая свое несогласие.
Конечно, она всегда была активной девочкой, редко оставаясь в покое хоть на мгновение. У меня часто возникало комичное ощущение, что Ясмин и Элизабет похожи на двух сестер. Заставить ее успокоиться и оценить произведения Бриджит Хаман[34]… Это действительно было для нее слишком сложно.
После отъезда Элизабет Ясмин, как и следовало ожидать, несколько дней пребывала в подавленном настроении. Дома вдруг стало тихо и пусто, что было непривычно.
Легкий ветерок влетал в комнату через открытое окно, принося с собой тонкий аромат фиалок. Я сидел за письменным столом у окна; на столе лежал белоснежный лист бумаги, сверкало перо стальной ручки. Собравшись с мыслями, я тщательно выводил каждый значок, и запах чернил оживал на бумаге.
Дорогой отец Мартин!
Как Ваши дела?
Время летит незаметно – с момента моего последнего письма к Вам прошло уже почти три месяца. Поскольку я так и не получил ответа, я беспокоюсь, не потерялось ли оно по дороге. Не знаю, получили ли Вы отправленное нами письмо…
Переписка с отцом Мартином началась примерно во второй половине третьего класса – до этого мама регулярно сообщала ему о наших делах. Даже в то время электронная почта была уже довольно распространена, но отец Мартин, ссылаясь на свой преклонный возраст, говорил, что не умеет обращаться с этими новомодными технологиями. Я, естественно, понимал, что истинный глубокий смысл этого был лишь в том, чтобы дать мне больше возможностей практиковаться в письме.
Для меня письмо, составленное традиционным способом, конечно, является вызовом, а чтение и вовсе невозможно. Поэтому, когда я получал письма от священника, мне приходилось просить Ясмин выступать в
