Маньес, — но я очень хорошо помню тот случай. Должна сказать, что такого варварства у нас в лицее никогда не было! Мы все-таки не в каком-то депрессивном пригороде Сен-Дени[18], понимаете?
— Понимаю, но если мы перейдем к фактам?
— Я вышла с работы около 18:45, и было уже темно. Придя на парковку, я обнаружила, что машина господина Шабана подверглась яростному нападению. Она была припаркована рядом с моей. Шины проколоты, кузов исцарапан, лобовое стекло выбито, а на капоте — граффити, сделанное черной краской из баллончика.
— Граффити «НЧС»? — взволнованно спросила Луиза.
— Три заглавных буквы — это точно… НЧС? Да, кажется, именно они и были.
– 24 –
«Обеспокоенный» — вот точное слово
Поездив кругами минут пятнадцать по жилому кварталу, Жюльен нашел наконец место на углу проспекта Верден и улицы Прангль, недалеко от офиса «Атлантик Недвижимости». Небо затянули пухлые грозовые облака, погрузив город в тоскливые сумерки. Жандарм втянул голову в плечи и быстрым шагом прошел двести метров, которые отделяли его от агентства покойного Айеда. Как только он пересек порог офиса, девушка-администратор за стойкой одарила его приветливой улыбкой. Напрасный труд, в воздухе висело напряжение, и это ясно ощущалось. Служащие, наверное, задавались вопросом, под каким соусом их съедят после того, как похоронят большого босса. Жандарм достал удостоверение и попросил вызвать секретаря покойного шефа. Через несколько секунд появилась молодая женщина. Лет тридцати с небольшим, высокая и стройная, с водопадом светлых волос, окружавшим тонкое миловидное лицо, Лиз Карайон была действительно хороша собой. Келлер последовал за ней в кабинет, где начался длинный допрос. Он широко расставил свой бредень: интересовался личностью ее шефа, его связями: родственными, личными, профессиональными… Секретарша описала его как энергичного и предприимчивого человека. Она упомянула его приставания, которые иногда ее раздражали, но никогда не выходили за рамки дозволенного. Она знала, что у него не было никаких романтических отношений, как и то, что он встречался с девушками по вызову, — Айед этого почти не скрывал. И наконец, несмотря на несколько грубоватое обхождение, ее босс показал себя человеком надежным, преданным и верным своему слову. Келлер закрыл блокнот с ощущением, что он не особенно продвинулся.
— Ладно, последний вопрос, и я вас отпускаю. Вы не заметили ничего необычного за несколько дней до смерти вашего начальника?
По лицу секретарши пробежала тень, она помолчала и ответила:
— Помню, у меня мелькнула мысль, что господин Айед не такой, как обычно.
— Продолжайте.
— Он всегда находился в хорошем расположении духа: энергичный, веселый, готовый к бою. Но за неделю до смерти я заметила, что он меньше шутит, стал более замкнутым и нервным. «Обеспокоенным» — вот точное слово.
Келлер почувствовал, что ухватился за какую-то ниточку, и поспешил подтолкнуть Лизу Карайон новым вопросом:
— В чем причина этого?
— Я не знаю.
— Важный контракт? Проблемы в агентстве?
— Нет. Во всяком случае, ничего из ряда вон выходящего.
— Может быть, какая-то ссора?
Она покачала головой.
— Телефонный разговор или имейл?
— Нет, я…
Внезапно она остановилась, словно что-то вспомнив.
— Было одно странное письмо!
— Какое письмо?
— Письмо как письмо, на его имя, пришедшее сюда, в офис, но со штампом «секретно».
— Вы его открывали?
— Конечно нет! Я отдала ему, когда он приехал, — объяснила секретарша, двигая компьютерной мышью. — Вот оно! — воскликнула она через секунду. — Это письмо поступило во вторник 19 октября… Точно, я отпросилась с работы во вторник после обеда и помню, что в среду утром уточнила, не случилось ли чего в мое отсутствие, потому что господин Айед выглядел очень нервным.
— Понятно. А это письмо — у вас есть предположение, куда ваш шеф мог его убрать?
— Мы можем сходить к нему в кабинет, если вам угодно.
Келлер кивнул, секретарша достала из ящика связку ключей, и они пошли по коридору. По дороге Келлер попросил одну из сотрудниц присутствовать при обыске в качестве свидетеля. Лиз Карайон отперла дверь из матового стекла, за которой оказалась просторная, светлая комната — комфортабельно обставленная и очень уютная.
— Позвольте мне самому этим заняться, — сказал Келлер, надевая перчатки.
Затем он начал методично обыскивать кабинет, открывая один за другим ящики письменного стола, но никаких следов письма не обнаружил. Он проверил также скомканные клочки бумаги на дне корзины, но ни один из них не соответствовал тому, что он искал. Наконец жандарм опустился в большое кресло и разочарованно заключил:
— Письма нет. Скорее всего, он от него избавился.
Лиз Карайон, стоявшая в дверях вместе с коллегой, отважилась на инициативу:
— А его портфель? Вы смотрели в нем?
Келлер прищурился. Он присутствовал во всех местах, где проходили обыски, и не помнил никакого портфеля.
— Какой портфель? Мы обыскали дом, гостиничный номер, его машину, теперь офис и…
— Его машину? Какую именно?
Жандарм взглянул на нее с недоумением:
— Как это? У него их несколько?
— Две. Спорт-купе, на котором он выезжал куда-нибудь по вечерам или на отдых. И джип, машина не такая броская, поскромнее, которой он пользовался больше для работы. Она должна находиться в этом здании, на подземном паркинге, потому что ключ висит здесь, — заключила она, указав на стенную панель с крючками.
***
Жандарм взбежал по пешеходному пандусу подземного паркинга и, оказавшись снаружи, поспешно нажал кнопку вызова на телефоне. Прозвучало четыре гудка, прежде чем Баденко ответила:
— Жюльен?
— Улика у меня!
— Я тебя слушаю.
Жандарм кратко изложил суть разговора с Лиз Карайон и подытожил:
— Короче, это самое письмо теперь у меня! Оно лежало в портфеле Айеда на заднем сиденье его джипа.
— Давай, выкладывай, что в этом письме?
— «Видео 36. Встреча в четверг 21 октября в 21:00». Затем идет два ряда цифр, которые обозначают, по-видимому, координаты места встречи.
— Серьезно?
— Говорю как есть.
— Ты определил по этим координатам геолокацию?
— Нет еще, как раз сейчас этим займусь.
— Окей, а вот это «Видео 36» — что означает?
— Понятия не имею. Секретарша держалась в стороне, но я уверен, что и она не знает, о чем речь.
Баденко спросила, понизив голос:
— Айед что, торговал подпольными видео? Или его шантажировали?
— Я не знаю, Леа. В любом случае Лиз Карайон говорит, что никогда раньше не видела в
