— Так это не вы?! — растерянно спросила я.
— Нет, Оля, — Хабибуллин вздохнул. — Хотя признаю: все было обставлено таким образом, словно покушение организовал я. Более того… Насколько мне известно из своих источников, вы опознали преступника?
Не видя смысла это скрывать, я кивнула.
— У этого человека никогда не было осечек, Оля. Никогда. Он не мог не убить вашего мужа, если бы хотел убить… Возможно, мои слова покажутся вам бредом старого идиота… Но я думаю, что Виталий бил так, чтобы как раз НЕ убить. Только вот с какой целью?
Мурат помолчал немного и добавил, что в последнее время никак не может состыковаться с Суворовым — тот не отвечает на звонки по всем известным контактным телефонам и не выходит на связь, хотя ему было уже подано несколько условных сигналов. Это кажется странным.
Я молчала, ожидая продолжения. Хабибуллин погрузился в глубокие размышления. Потом наконец внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Я хочу, Оля, чтобы ты вместе с детьми уехала из города, — он почему-то перешел на «ты».
«Не вы первый», — так и подмывало меня заметить, но я сдержалась. Ему-то с какой стати обо мне беспокоиться? Кто я ему?
— У меня вилла на Кипре, — невозмутимо продолжал Хабибуллин. — А загранпаспорт, как мне известно, у тебя имеется. На Кипр никакая виза не требуется. Завтра есть самолет. Я забронировал места. Вот и слетаете отдохнуть вместе с детками.
Я смотрела на своего собеседника, открыв рот.
— Оля, повторяю: мне нужно разобраться с происходящим в городе, — мягко сказал он. — А твое присутствие может этому помешать. Тебя во что-то втягивают. Мне кажется, что без тебя разобраться будет легче.
Я молчала. Я не верю в благотворительность. Что потребует взамен Мурат?
— И у тебя нет выбора, — за пряником последовал кнут. — Тебя никто не может здесь защитить — и не станет. Надежда тебя предала и хочет использовать в своих целях. Бывшему мужу на тебя плевать. Отец со свекром — ты сама прекрасно знаешь, что они собой представляют. Влиятельного любовника у тебя нет. Вообще никакого нет. И влиятельных друзей тоже. А так поживешь на Кипре. Компьютер там есть. Пиши свои книжки, загорай, купайся. Даже на карманные расходы выдам денег.
— Что вы на самом деле хотите?
— Чтобы ты не мешалась под ногами, — жестко ответил Мурат. — Как только я разберусь с ситуацией, вернешься обратно. А теперь иди спать. Завтра предстоит тяжелый день.
Но у меня был еще один вопрос. Откуда Хабибуллин узнал, что мои дети находятся в доме, принадлежащем Багировой? Он что, посылал гонцов во все места, где их потенциально могли держать? Ведь родная бабушка, по-моему, все-таки была маловероятной кандидатурой для взятия внуков в заложники? И за те несколько часов, что я спала, одурманенная пряными ароматами, он бы не успел обследовать все возможные дома? Или в противном случае меня бы снова усыпили?
Хабибуллин посмотрел на меня даже с некоторой жалостью.
— Оленька, неужели ты в самом деле уже подумывала о должности коммерческого директора нефтяной компании? — мягко спросил он. — Детка, у тебя очень хорошо получаются эротические романы. Вот и пиши их. Создавай воображаемые миры, придумывай героев. Признаться, был удивлен, узнав, что автор — ты.
— При чем здесь это?!
— Ты совершенно не разбираешься в современной жизни. Ты даже сейчас не в состоянии оценить ситуацию. Неужели ты веришь всему, что тебе говорят люди?!
— То есть я, по-вашему, должна отказаться от Кипра?
— О прости меня, Аллах, — пробормотал Хабибуллин и перешел на крик: — Идиотка! Этот журналюга тебя использовал! Ведь я бы мог тебе башку отстрелить, а потом уже задавать вопросы! И другой бы на моем месте так и сделал! Или отдал своим парням, а потом уже разговаривал с тепленькой! Дура! Кретинка!
Я вся сжалась. Хозяин «Татанефти» немного успокоился и сказал уже помягче:
— Да он прекрасно знал, где твои дети. Ему Надеждины охранники тут же позвонили. Они же на дотации у «Скандалов». Вот, кстати, что означает, недоплачивать людям и плохо к ним относиться. Парни готовы продавать информацию о начальнице в самый скандальный еженедельник. Даже бесплатно, наверное, отдали бы, только бы увидеть госпожу Багирову голенькой на страницах желтой прессы.
— А у вас такое невозможно? — с некоторой долей ехидства спросила я.
— Так мои знают, что сразу же без головы останутся и что от меня не скроешься, — как само собой разумеющееся сказал Мурат и вернулся к прежней теме.
Саше-Матвею требовались компрометирующие фотографии Мурата Хабибуллина, или его особняка… или хоть чего-нибудь: записи — аудио или видео, снимки, что угодно. Охранников Мурата журналист купить не смог, хотя и пытался в прошлом. А тут, с его точки зрения, подвернулся способ попасть на обнесенную забором территорию.
Я вспомнила, как журналист живо отреагировал на мое горе. Он сам позвонил мне сегодня днем, вроде бы просто так, а я ведь вчера вечером, дома у журналиста Сереги, говорила, что собираюсь на дачу к детям. И что езжу туда каждые выходные. Но Саша-Матвей все равно позвонил — то есть знал, что я буду дома, или даже следил за мной, или предполагал, что я примчусь домой — и тут же вызвался помочь. Я, конечно, ухватилась за первую попавшуюся соломинку. И Надежда, как я уже отмечала сегодня, не особо разволновалась из-за отсутствия внуков.
— Можно спросить, что Саша-Матвей хотел от вас? — посмотрела я на Хабибуллина.
— Он ничего не хотел. Заказчик съемки — ваша разлюбезная свекровь. Поэтому в частности я и собираюсь отправить вас с детьми на Кипр. Все-таки не хочется вольно или невольно послужить причиной смерти красивой женщины и ее отпрысков.
— Вы что, думаете и до этого дойдет?! — воскликнула я.
Мурат ничего не сказал, только как-то странно на меня посмотрел.
На следующее утро меня разбудил звонок телефонного аппарата (зеленого), стоявшего на малахитовой тумбочке (или сделанной под малахит). Вежливый мужской голос сказал, что завтрак будет через полчаса. Я с трудом оторвала голову от подушки, приняла душ, навела марафет и вновь влезла в уже порядком поднадоевший мне деловой костюм. Как хорошо женщинам, имеющим полный гардероб, а не одну шмотку, пусть даже такую замечательную! Кстати, а на Кипр мы что, с пустыми руками полетим? Или нам все-таки позволят заехать домой и собрать вещи? И ведь летние вещи моих детей находятся на даче, а не в квартире.
Мы успеем?
Появился официант-мужчина, толкавший перед собой тележку. Этим завтраком, по-моему, можно было до отвала накормить всю мою семью, а я, сытая после ночного ужина, выпила только апельсинового сока и кофе с булочкой.
Вскоре снова зазвонил телефон и тот же вежливый мужской голос поинтересовался, готова ли я. Примерно через минуту зашел молчаливый молодец в камуфляже и проводил меня вниз (спальня располагалась на третьем этаже), где передо мной тут же раскрыли заднюю дверцу «гранд чероки», в котором спереди восседали два мордоворота. Хабибуллин-старший вышел на крыльцо пожелать мне счастливого пути. У ворот к нам присоединился еще один джип. Сколько там было народу — неизвестно, мешали определить тонированные стекла.
По пути говорили с мордоворотами на отвлеченные темы, парень за рулем прекрасно знал дорогу.
— Здесь, — сказал водитель, въезжая в небольшой поселок, где имелись и «навороченные» строения из красного кирпича, и старые деревянные дома.
«Домик-пряник» Надежды Георгиевны стоял на отшибе, последний у леса, никаким забором окружен не был. Первым, кого я увидела, был Витька в плавках и майке, прыгающий вокруг полуголого мужика лет двадцати пяти. Заметив джипы парень резко дернулся, схватил Витьку за руку и попытался затащить в дом, но не тут-то было! Из второго джипа тут же высыпали боевики и навели стволы на моего сына и охранявшего его парня. Парень задрожал, как осиновый лист, мой же ребенок отреагировал вполне спокойно. Остановился и наш джип, парень с переднего сиденья вышел первым и открыл передо мной дверцу.
Мое появление, причем в непривычном виде, вызвало у сына гораздо большее удивление, чем вооруженные типы.
— Мама, ты? — спросил Витя.
— Как видишь, — ответила я и поинтересовалась, где его сестра.
Катька всегда была соней, так что еще не продрала глазки. Она тоже удивилась, заметив меня. Еще больше меня потрясло то, что моим детям полностью обновили летний гардероб: кто-то явно собирался держать их тут не один день и заранее побеспокоился, в том числе и об одежде.
Сборы отняли немного времени, охранников связали, но не очень крепко — при желании и некоторых усилиях без посторонней помощи смогут освободиться от пут. Увечий им никаких не наносили — они не сопротивлялись, понимая, что это бесполезно.
Затем меня завезли домой (второй джип с вооруженными типами от нас отделился), где я переоделась и покидала в сумку необходимые вещи (хотя качество моих вещей было гораздо ниже детских обновок), дискету с начатым романом (раз обещают компьютер), паспорт, тысячу долларов из выданных в свое время Лешкой на покупку оружия и глушилки (я ведь так этого и не сделала!). Свекру я сказала только, что мы на некоторое время уезжаем из города и велела возвращаться на дачу.
