Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53
– Пирогов?! – Голос у жены звучал глуховато и растерянно. – Каких пирогов, Витя?!
– Пирогов хочу, милая, с рисом и яйцами, они у тебя прелесть просто. И кстати, совсем забыл, что там у тебя с миксером стряслось?
– Сгорел. – Ему почудилось, будто жена ахнула едва слышно. – А что?
– Ничего, новый сегодня куплю. Какую фирму предпочитаешь?
– Все равно, Вить, – произнесла она после паузы, наверняка заполненной ее размышлениями на тему: что вдруг могло стрястись с ее мужем? – Слушай, а с капустой делать пирожки?
– И с капустой тоже.
Он улыбнулся, представив себе ее растерянное лицо. Лицо, к которому привык и которое не собирался менять ни на какое другое.
– Вить… – она ощутимо подавила вздох. – А с яблоками?
– И с яблоками! – Он рассмеялся едва слышно. – Знаешь, что хотел сказать тебе давно, да все забывал?
– Что? – Она настороженно примолкла, видимо, ожидала разноса за свою телефонную выходку.
– А я ведь тебя люблю, милая! Прости, если обижал.
– Ты не обижал, – она всхлипнула. – Я просто… Просто устала, наверное. И дура я, Вить! Простишь меня?
– За что?
– За все. Секретаршу твою обидела сегодня, жаловалась? – все же не выдержала, призналась.
– Нет, не жаловалась. Да бог с ней, с секретаршей. Ты меня домой-то ждешь хоть?
– Я тебя всегда жду, Вить, – она заревела. – И пирогов твоих любимых напеку сегодня, так и знай. Ты только… Только возвращайся, Вить, скорее…
Как же ему стало славно от ее слов и слез. Так славно и сладко, что в горле засаднило, а глаза защипало, стоило представить себе, как она летит сейчас на кухню в слезах и хватает с полок муку, скалку, соль, сахар. Месит тесто, плачет и ругает себя. Устала она, конечно, ему не стоит на нее обижаться. И вниманием его обделена, спорить сложно. Так что все ее выпады и неожиданные выходки простить все же можно. Ведь никого же ему рядом не надо, только ее…
– Вот это люди меня посетили! Чего это сам пришел, вызвал бы, я бы подъехал. – Гришин кривовато ухмылялся, посматривая на вошедшего в его кабинет Виктора Ивановича.
– Ничего, мне несложно. – Виктор Иванович вернул ему его кривоватую ухмылку. – К тому же застать тебя и вызвонить – то еще занятие. Скрываешься, что ли, от меня, не пойму!
Гришин смутился и в суетливом замешательстве принялся перебирать бумаги на столе. Новостей у него для гостя хороших не было, вот и смущался.
Как сказать? Как ошарашить?
С чего начать разговор, Гришин затруднялся придумать. Хоть бы тот сам что-нибудь подбросил для начала, а то уселся, чаек потягивает, смотрит с прищуром и молчит. А ему отдувайся за его подзащитных, думай и решай, как правильнее…
– Ну, Семеныч, чего куксишься? Давай поделись своими соображениями.
– Какими?
Тот перестал теребить приказы с протоколами и уставился на гостя вроде как с непониманием. Даже плечами подергал для порядка.
– Как какими? Чего же, и новостей нет никаких по нашему с тобой общему делу?
– Ну… Что можно считать новостями, Иваныч? – ему просто рот свело от желания выругаться. – Ничего же нового не случилось.
– Как же это не случилось? Как раз и случилось.
– И чего?
– Ты ваньку-то не валяй, Михаил Семенович, – перестал быть любезным Виктор Иванович, с грохотом устанавливая пустую чашку на стол. – И тебе, и мне известно, что одна из наших с тобой подозреваемых попала в больницу в тяжелейшем состоянии. Диагноз врачи пока вынести затрудняются…
– Выносят приговор, – ворчливо перебил его Гришин, потирая затылок. – А диагноз ставят.
– Вот я и говорю, пока нет его, диагноза.
Виктор Иванович нервно дернул шеей, что-то подсказывало ему, что у Гришина припрятан какой-то гадкий кролик в шляпе. Мастер тот был на нехорошие фокусы.
– Почему нет? – не разочаровал его Гришин, погано улыбаясь. – Диагноз уже имеется.
– Да ну! И что же говорят врачи?
– Отравление, – с виноватым каким-то кряканьем ответил Гришин, снова принявшись рыться в бумагах, которыми был завален его стол.
– А-аа, ну про отравление и я знал, – боясь радоваться, молвил Виктор Иванович, продолжая наблюдать за хозяином кабинета. – Муж всех соседей успел оповестить, что жена алкоголем отравилась.
– Алкоголем? – Брови Гришина сложились домиком, а глаза упорно рассматривали бумаги.
– Ну да! Мне соседка рассказала про то, как Ирина вернулась домой в полночь почти. Как он ругался на нее.
– Ага. С ним лично ты, стало быть, не беседовал, – чему-то обрадовался Гришин.
– Нет, не успел, а что?
– А то! Черт побери, Виктор Иванович! Сижу вот тут перед тобой и не знаю, как разговор начать. – Гришин всплеснул руками и первый раз глянул на гостя по-человечески: с пониманием и сочувствием даже. – Ведь не все так хорошо, как тебе рисуется.
– А что мне рисуется? Много ты знаешь, елки-палки, – хмыкнул тот настороженно. – Мне рисовать нечего себе и придумывать тоже. Одну из подозреваемых увезли на карете «Скорой помощи» из дома с симптомами алкогольного отравления. Где была, с кем пила – не знаю.
– Это ты не знаешь, – загорелся Гришин, не зная, как перейти к самому главному. – Нам-то уже многое известно.
– И что известно?
– А то известно, и с кем пила, и чем отравилась, – вовсе сник Михаил Семенович.
– И с кем же, и чем же?! Ты долго будешь из меня жилы тянуть?! – повысил голос Виктор Иванович, поняв наконец, что дело – совершенная дрянь.
– Отравилась наша подозреваемая не алкоголем, а искусно приготовленным ядом. Не настояли бы мы на анализе крови, так и прошло бы алкогольным отравлением.
– А с чего настояли? Почему вдруг проявили бдительность? Слушай, что я тебе наводящие вопросы задаю, как студенту на экзаменах, честное слово. Валяй, не томи. Я же понимаю, что… Короче, давай, Семеныч, говори.
– Ну слушай, Иваныч. И уж не обессудь, если тебе что-то не понравится.
Что-то не понравится?! Да что там могло понравиться, что?! Да его просто под дых ударила информация, преподнесенная Гришиным Михаилом Семеновичем. Она его просто с ног сбила, раздавила, размозжила по стене и стекать фрагментами по ней заставила.
Снова Мохова оказалась в центре подозрений! Снова эта полоумная врачиха оказалась самой виноватой из всех виноватых. Ну что ты делать будешь, а!!!
В крови бывшей подозреваемой, а теперешней пострадавшей оказался очень сложный яд. Не прояви бдительность Гришин со своей командой, так и отошла бы в мир иной Ирина с симптомами алкогольного отравления. А так не вышло, не получилось свалить все на винно-водочный некачественный продукт и неуемный аппетит жертвы. Стали разбираться, стали опрашивать возможных свидетелей, сама-то пострадавшая находилась в таком состоянии, что врачи к ней никого не допускали.
Свидетелей, на поверку, оказалось ни много ни мало – один муж. Он один знал, куда отправилась его жена вечером. Знал даже, почему она туда отправилась.
Почему все же? Да потому, что Мохова ей позвонила, рыдала и умоляла Ирину приехать к ней. Что будто бы она во всем сумела разобраться. Что знает виновных и даже может назвать их ей по имени.
– Мужу не показалось опасным отпускать жену одну вечером к человеку, на которой висят подозрения в убийстве? – едко перебил Виктор Иванович Гришина.
Конечно, показалось. Еще как показалось: и опасным, и ненужным, и несвоевременным. Только успела вернуться из тюремных застенков, как снова лезет к черту на рога. Отдыхать бы да стараться обо всем забыть, начав просто жить. Нет же, ей непременно приспичило во всем разобраться самой…
– Ну когда тебе никто не верит и обвиняет бог знает в чем, еще и не на такие рога полезешь, – вступился за Ирину Виктор Иванович с хмурым видом. – Нам-то с тобой о презумпции думать некогда. Нам с тобой раскрываемость важна.
– Это ты зря, Иваныч, – попытался обидеться Гришин, но потом счел это лишним, что ни говори, а за раскрываемость с них со всех шкурку снимают. – Так вот муж ее не пускал. И даже у порога встал баррикадой. А она все равно ушла. И вот что вышло.
– Да-аа, вышло, елки-палки! – Виктор Иванович поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок под подбородком и пожаловался: – Что теперь делать мне с этой Моховой, ума не приложу!
– Да от таких улик теперь ее ничто и никто не спасет, Виктор Иванович! – посетовал Гришин, закуривая в своем кабинете, что позволял себе крайне редко. – Это просто бомба! Теперь вот не знаю, как оправдаться перед самим собой за то, что отпустил ее под залог! Залет с ней полный!
Спорить было сложно. Мохова Светлана попала, и еще как!
Виктор Иванович теперь просто был не в силах ей помочь, как бы ни хотел.
Она сама позвонила Ирине, ее ведь никто не заставлял. Пригласила к себе домой. Опоила вином и отправила обратно домой. Результат ее гостеприимства оказался плачевен: Ирину на следующий день в тяжелейшем состоянии отправляют в больницу, в крови ее находят яд.
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53
