Он оказался в большой комнате, уставленной диванами, креслами, низкими столиками — не то салон, не то курительная, не то холл. Окна были зашторены, торшер в углу освещал комнату скупым мягким светом.
В одном из кресел сидел невысокий седой человек с умным энергичным лицом. Хотя Кар видел его лишь мельком один-два раза, он сразу узнал вице-директора Бьорна.
— Добрый вечер, Кар, — произнес тот тихим приятным голосом, — Садитесь, будьте как дома, — он улыбнулся.
Кар почтительно поблагодарил и уселся на кончик кресла за тот же стол, за которым сидел Бьорн. На низком этом столе стояло традиционное угощение — орешки, маслины, сухие картофельные листики, печенье, банки с пивом, бутылки джина, виски, коньяка, бутылочки «кока-колы» и минеральной воды — все, что любой посетитель может найти в любом баре средней руки.
Откуда-то доносилась тихая музыка.
Кар был в величайшем напряжении. Уж если его вызвал сам таинственный Бьорн, дело очень серьезное. Возможно, решается его судьба, возможно, от этого разговора зависит его будущее. Надо быть предельно внимательным, надо во что бы то ни стало понравиться Бьорну, не оплошать, угадать, как отвечать на вопросы, с полуслова понимать каждую фразу…
Кар вспотел, он задерживал дыхание, боясь что-то упустить.
Между тем Бьорн, продолжая улыбаться, жестом указал на стол:
— Угощайтесь, Кар, не стесняйтесь.
Кар не шевельнулся. Казалось, он даже не слышал.
Бьорн сделал еще одну попытку успокоить его. Он спросил:
— Скажите, Кар, как вы проводите свободное время?
— Свободное время? — Кар слегка расслабился. — Ну, по-разному, езжу на пляж, хожу в дискотеки, играю в теннис.
— Обычно с вашей подругой Серэной Рендо?
Смешно было бы Бьорну делать вид, что ему это неизвестно, а Кару удивляться — откуда.
— Да, обычно с ней, — В голосе Кара прозвучал робкий вызов.
— Ну что ж, это прекрасно, — покивал головой вице-директор, — насколько я знаю, Серэна хорошая девушка, порядочная, работящая.
— О да, господин Бьорн, — На минуту Кар потерял бдительность. — Она много работает, ничего лишнего себе не позволяет, очень честная. В Университете ее ценят, студенты уважают, они видят в ней даже не преподавателя, а старшего товарища.
— Она что ж, проводит с ними и свободное время?
— Иногда. Они бывают на экскурсиях, пикниках, на спортивных соревнованиях…
— Что ж, это похвально, — улыбнулся Бьорн и рассеянно заметил: — У современной молодежи столько способов развлекаться — спорт, рок-музыка, дискотеки, всякие движения — за мир, за милосердие, за охрану окружающей среды. Есть какие-то хиппи, разные религиозные движения…
— В них и не разберешься, — заметил Кар.
— Ну и что ж, ваша подруга участвует в каких-нибудь движениях?
Наконец-то Кар почувствовал ловушку.
— Да не очень, так, — промямлил он, — бывает, конечно, на всяких там собраниях. Надо быть поближе к студентам, укреплять связи с ними…
— Конечно, конечно, — поддакнул Бьорн, — а вы не сопровождали ее когда-нибудь?
— Что вы, господин вице-директор! Я далек от этих дел, они меня совершенно не интересуют.
— Напрасно. Надо жить интересами своих друзей, тем более подруг, — добавил Бьорн, подмигнув. — Ну да ладно, собственно, разговор о другом. Видите ли, Кар, мы довольны вашей работой. То дело с директором банка показало, на что вы способны. Есть мнение, что вам можно поручать более сложные операции. Естественно, это повлияет на прибавку к жалованью, даст и другие преимущества. А ведь вы, наверное, собираетесь обзавестись семьей, а, Кар? — Бьорн снова подмигнул и хлопнул Кара по колену: — И правильно. Сколько можно холостяком бегать. Я вот, например, рано женился. И не жалею, уже внуки есть. Это не значит, что надо сразу обзаводиться детьми. Спешить некуда. Но жениться уже пора. Тем более Серэна Рендо такая симпатичная девушка…
— Я-то не против, господин вице-директор, — улыбнулся Кар, — но это же не от одного меня зависит…
— Ну-ну, кто против такого молодца устоит! И прибавка к жалованью тут не помешает. А? Кар?
— Еще бы.
— Понимаете… — Лицо Бьорна стало озабоченным. — Все же вам требуется немного пополнить свои знания. Мы кое-что имеем для вас в виду. Но требуется, пусть не идеальное, а все же знание языка. А уж университетский диплом…
— Куда мне…
— Погодите, погодите, Кар. Тут мы вам поможем. Короче, есть такое предложение: вы записываетесь на факультет лингвистики вольнослушателем, там как раз преподает ваша подруга, и начинаете усиленно изучать язык. Кроме того, вы будете учить его и у нее дома, вместе с остальными студентами, которые к ней ходят. Говорят, она отличный преподаватель, так уж вас-то она постарается обучить побыстрей. А? Кар?
— Так-то так, — растерянно согласился Кар, — но ведь у меня работа, так что…
— Вот тут мы вам как раз поможем, — перебил Бьорн, — на все то время, что вы будете в Университете, мы вас освободим от работы в агентстве, но вы по-прежнему остаетесь в нашем штате и получаете жалованье. Учебу вашу мы, разумеется, будем оплачивать. Считайте, что мы послали вас на курсы усовершенствования. А? Кар?
Видя, что Кар не знает, как ответить, Бьорн добавил:
— Не думайте, что вы единственный такой. Мы частенько направляем наших работников на различные курсы, в университеты, в специальные школы. У нас совершенствуют свою подготовку и следователи, и криминалисты, и бухгалтера, и, между прочим, в вашем отделе люди проходят дополнительную подготовку в каратэ, стрельбе… Сейчас у нас, например, четверо агентов находятся в Кодокане, пятеро — на курсах по стрельбе в США. Ну так как?
— Что ж, я согласен, — как-то не очень убежденно сказал Кар. Это было замечательное, перспективное предложение, но что-то в нем — он сам не мог понять что — ему не нравилось.
— Прекрасно, — улыбнулся Бьорн, — прекрасно, я понимаю — вы любите свою работу, но поверьте, это продлится недолго. Зато знание языка, университетский диплом, повышение, надеюсь, свадьба! Вы не забудете меня пригласить? А? Кар?
— Что вы, господин Бьорн, — смущенно пробормотал Кар. — Вы будете почетным гостем.
— Вот и отлично. Да, Кар, вы ведь не говорили вашей подруге, где работаете?
— Да нет, понимаете, я думал…
— И правильно сделали. Очень правильно. Люди, тем более женщины, имеют о нашей работе совершенно искаженное представление. Что у нас тут сплошная
