незагруженными, и ювелир спокойно доехал до шоссе. Когда раздался звонок, он вздрогнул. Виталий знал, кто это, и не ошибся. Мужчина не хотел отвечать, но понимал, что этим сделает только хуже.
— Слушаю, — сказал он, и голос его дрогнул.
— Слушай, — раздалось в ответ. — Узнал меня?
Ему показалось, что весь мир рухнул.
Глава 46. Кучук-Ламбат, имение Бороздина, Крым, 1834
Андрей Михайлович в этот весенний день был особенно весел. Младшая дочь вняла его советам и наконец добилась развода с беспутным Владимиром. Она обещала сделать это раньше, но в самый последний момент меняла решение, вызывая в отце ярость. Бороздину приходилось сдерживать гнев, чтобы добиться желаемого, — и это ему удалось. Он предложил всей семье устроить вечеринку — нет, не по поводу развода, упаси Боже! Просто вечеринку, пригласить соседей, чтобы посидеть в саду, послушать журчание ручьев, полюбоваться роскошными цветниками. Ему никто не отказал. Последнее время Андрей Михайлович жаловался на здоровье и постоянно говорил о смерти. Дочери и жена старались его успокоить, сетовали на нервы, ведь семье столько пришлось пережить! Но однажды утром за завтраком пожилой мужчина чуть не потерял сознание — и все встревожились. Софья Львовна, еще более постаревшая и похудевшая, упросила не огорчать отца. Последнее время она не любила шумных посиделок, но не возражала против общества соседей. О том, что отец пригласил своего давнего друга князя Гагарина, женщины узнали утром и не удивились. Как выяснилось, Андрей Михайлович пригласил только его одного, и все вздохнули с облегчением. Александра Ивановича Гагарина семья Бороздиных очень любила и уважала. Адъютант графа Воронцова, тридцатитрехлетний князь Александр Иванович Гагарин, происходил из древнего княжеского рода, поговаривали, что даже был потомком самого Рюрика. Он неоднократно участвовал в военных сражениях на Кавказе и заработал репутацию смелого и грамотного офицера. Бравый холостой генерал-лейтенант с мужественным широким лицом очень нравился женщинам, и любая из них была бы рада, назови он ее своей женой. Однако Гагарин не спешил. Поговаривали, что он давно влюблен в какую‐то русоволосую особу, которая вроде была замужем и понятия не имела о его любви.
— Значит, вы, папенька, затеваете все это ради Александра Ивановича? — лукаво улыбнулась Катя. — Может быть, сегодня мы наконец узнаем его тайну.
— Да какую тайну? — Андрей Михайлович чуть повысил голос и закашлялся. Сердце бешено заколотилось, в глазах потемнело, и он стал задыхаться. Катенька вскочила:
— Вам плохо?
Отец замахал руками, мол, все в порядке, и с силой оторвал от стула грузное тело.
— Маша, выйди со мной в сад, — попросил он старшую дочь. — Мне нужно кое-что тебе показать.
— Почему Маше? — вмешалась забияка Катенька, но тут же осеклась под строгим взглядом матери. — Ну хорошо, хорошо, молчу.
Андрей Михайлович оперся о руку Марии, и они осторожно спустились с крыльца. Старик повел ее по дорожке вглубь сада, к вечнозеленым деревьям и заморским цветам. Они остановились у вырубленной апельсиновой рощи и сели на старую скамейку с почерневшими досками, под засохшей магнолией.
— Ты знала, что эти деревья погибли? — поинтересовался отец хрипло. — Они не пережили эту зиму, хотя она была не холоднее предыдущей.
Маша удивленно заморгала:
— Но почему?
Бороздин вздохнул:
— Я не зря привел тебя сюда. Сколько ты помнишь этот сад, он всегда был ухожен и радовал глаз нашей семьи и гостей. А все потому, что я трудился не покладая рук: выписывал лучших садовников, покупал необходимую литературу, удобрения. Но прошедшие события подкосили не только меня, но и мои финансы. Тебе известно, что я продолжаю помогать госпоже Поджио и госпоже Лихаревой. Проклятый Володька все высосал из матери, а я не мог бросить ее в беде, ведь это бабушка моего внука. — Он провел рукой по лбу. — В общем, дочка, силы мои на исходе. Дом и сад постепенно приходят в запустение, и я… — Андрей Михайлович запнулся и, сделав паузу, продолжил: — И я не вижу другого выхода, кроме твоего замужества.
Мария гневно вскочила:
— Папенька, я выполнила ваши условия насчет развода. Но не принуждайте меня к браку, я люблю и буду любить только Иосифа. — Она сверкнула глазами. — Не скажете ли, почему от него нет вестей? Мы договаривались, что он даст знать, как только доедет до Сибири. Вы опять не держите свое слово?
Отец покачал головой:
— Видит Бог, я не хотел тебе говорить, но ты, как всегда, несносна. Да, твой Иосиф не в Сибири, потому что… — он сделал над собой усилие, — потому что он умер.
Молодая женщина задохнулась:
— Как умер?
— Умер по дороге в Сибирь, — Бороздин отвел глаза, разглядывая глянцевый лист какого‐то заморского куста. — Он оказался слишком слаб, чтобы преодолеть такой путь. Его добили ревматизм и цинга.
Маша опустилась на скамейку:
— Нет, этого не может быть, не может быть! — она в отчаянии ломала руки. — Я не верю.
Бороздин пожал плечами:
— Если тебе нужно подтверждение господина Бенкендорфа, ты его получишь. К тому же зачем мне тебя обманывать?
Мария уронила голову на руки и зарыдала. Казалось, ее сердце сейчас разорвется. Отец дотронулся до ее вздрагивавшего плеча:
— Ну будет, будет, девочка. Видишь, ты ничем больше не можешь помочь своему бывшему супругу. Помоги же родителям. Разве мы мало делали для тебя?
Молодая женщина не отвечала.
— Я не зря пригласил сегодня князя Гагарина. — Андрей Михайлович провел рукой по засохшему стволу апельсинового дерева. — Александр давно говорил мне, что влюблен в тебя, а несколько дней назад попросил твоей руки.
Маша подняла голову. Ее хорошенькое личико было мокро от слез, под глазами залегли черные круги.
— Ах, вот в чем дело! — усмехнулась она. — Можете передать своему князю, что я не согласна. У меня один супруг, и это Иосиф.
— Упрямая девчонка! — взревел отец, стуча кулаками по скамейке. — Твоего Иосифа больше нет, нет, слышишь? Ты чиста перед Богом и людьми.
Молодая женщина встала и медленно пошла по аллее. Вечером она решила во что бы то ни стало поговорить с князем и раз и навсегда решить вопрос о замужестве. Пусть не надеется, пусть знает: кроме Иосифа, для нее не существует других мужчин.
Глава 47. Подмосковье, наши дни
— Слушай, — повторила женщина, и Виталий затрепетал. — Мне кажется, ты меня узнал. Я не ошиблась, правда?
— Что тебе нужно? — буркнул Карташов. — Как ты узнала мой номер?
Она усмехнулась:
— Если бы номер… Я знаю, где ты живешь. Рада, что Евгения оправилась после операции. Как же это получилось? Неужели ты сделал такую копию, которую не отличить от настоящего браслета, и втюхал ее
