услышал стук в дверь и дребезжание посуды на подносе.
– Я подумала, лучше будет, если я вам завтрак сюда принесу, мистер Дон, – сказала Оуби, виновато пыхтя. – Уже двенадцатый час. Я решила не будить вас к чаю.
В раздражении Холден сел на постели:
– Нет! Черт! Слушайте!
– Что-нибудь не так, мистер Дон?
– Вы и Кук – единственная на весь этот дом прислуга. И вы носите мне завтрак. Неужели Торли не мог… – Он взял себя в руки.
Оуби осторожно подала ему поднос, на котором было два вареных яйца.
– Если бы вы только знали, мистер Дон, – сказала она, – какое это мне доставляет удовольствие.
– Ну ладно. Спасибо.
Он помотал головой, чтобы окончательно проснуться.
– А что, мисс Силия уже встала?
– Нет. А вот большой тучный джентльмен встал. Он… он в детской. Спрашивает, не могли бы вы прийти туда, как только позавтракаете и оденетесь.
Холден испытывал какое-то беспокойство, но это не было тем не менее предчувствие какой-то катастрофы. Однако то, что он увидел в детской, куда пришел примерно через полчаса, побрившись и приняв ванну, следовало бы назвать именно этим словом.
Детская, которую Холден нашел не сразу, располагалась в том же конце дома. Это была длинная комната с двумя узкими и высокими окнами, выходящими на запад, и камином с проржавевшей решеткой между ними. Отверстие камина прикрывал старый ржавый экран. Несмотря на полумрак, в комнате было жарко.
Плинтусы и обои внизу, за исключением того места, где некогда стояли два больших шкафа с игрушками, все еще хранили следы подошв; коврик из кокосового волокна был протерт дочерна.
В одном углу громоздились два больших кукольных домика, обитатели которых, словно пьяные, свесились из окон. Другой угол занимала обшарпанная игрушечная лошадь, сумевшая, однако, сохранить свой хвост. На всем лежал слой пыли, которая сейчас поднялась и повисла в воздухе, отчего в комнате стало еще сумеречнее.
Доктор Фелл – на сей раз без плаща и шляпы – сидел у камина в кресле, некогда священном для Оуби. В уголке рта у него была кривая пенковая трубка, которая давно погасла. Доктор был занят тем, что с мрачной сосредоточенностью хлопал ладонью по резиновому мячику, когда-то красному, наблюдая, как тот подпрыгивает на полу.
Когда Холден вошел, он прервал это свое занятие.
– Сэр, – произнес доктор Фелл, вынимая трубку изо рта. – Доброе утро!
– Доброе утро. Я, правда, несколько припозднился. Но вчера меня…
– Задержали? Я так и подумал.
Доктор Фелл еще более сосредоточенно захлопал по мячу.
– Я же, – продолжал он, – напротив, совершил невероятный подвиг и поднялся сегодня в восемь часов. Я уже побывал в Уайдстеарзе и побеседовал там с несколькими людьми. Кроме того, – тут доктор поднял глаза, – я получил полицейский отчет.
Взгляд, брошенный Холдену через всю эту жаркую пыльную комнату, содержал предостережение. Но Холден не внял ему. Он был абсолютно – пожалуй, даже слишком – уверен в справедливости своей теории.
– Ну и?.. – спросил он.
– Вы – кхм, кхм – действительно намерены оказать нам помощь в этом малоприятном деле?
– Естественно.
– Можете ли вы в таком случае, – спросил доктор Фелл, – через час выехать в Лондон? И выполнить еще одно мое поручение, для чего вам нужно будет наведаться по адресу, который я вам укажу?
– Еще одно поручение, да?
Мгновение собеседник Холдена просто смотрел на него. Через мгновение в душе Холдена поднялся, забурлил протест, черный и яростный.
– Нет, сэр, – отвечал он. – Я не могу выполнить это ваше поручение.
– Ах, не можете, – тут же согласился доктор Фелл и с каким-то виноватым видом принялся рассматривать резиновый мячик.
– Но прежде, чем я объясню причину моего отказа, доктор Фелл, я хочу попробовать отгадать адрес, по которому вы хотите меня послать. Мадам Ванья, Нью-Бонд-стрит, пятьдесят шесть «Б»?
Доктор Фелл, который в этот момент собирался постучать по мячику, замер. Он напрягся. Он поднял глаза и принялся прилаживать свое пенсне с толстыми стеклами.
– Здо́рово, – сказал он. – Как говорят в Сомерсете, здо́рово умно. Что еще скажете?
– Сэр, – проговорил Холден, чувствуя ужасную сухость в горле, – не будете ли вы так добры вернуть мне записную книжку?
– Ах, это ваша! Мальчик мой! – вскричал доктор Фелл, проявляя такое раскаяние, что из трубки его вылетело облачко пепла, а кресло под доктором угрожающе затрещало. – Надо же! А я-то думал, где и когда я ее купил. Подождите. Вот она! И еще чей-то карандаш.
– Благодарю вас.
– Но что… э-э… вы намерены делать?
В висках у Холдена стучало. Жара и пыль давили на него. Это было настоящее мучение.
– Доктор Фелл, возможно я ошибаюсь. Но я хочу воспользоваться вашим собственным приемом.
– Моим приемом?
– Да. Я напишу, в двух словах, что́, по-моему, является разгадкой убийства Марго.
Холден нацарапал несколько слов в записной книжке, потом вырвал страничку и передал ее доктору Феллу.
– Скажите, я прав? – спросил он.
Последовала недолгая пауза, в течение которой Холден успел подробно рассмотреть старый черный костюм доктора Фелла, а также кукольные домики, игрушечную лошадь и шкафы, стоящие в комнате. Доктор Фелл, который отложил мячик и трубку, чтобы взять протянутый Холденом листок бумаги, сидел теперь молча, закрыв глаза.
– Сэр, – провозгласил он наконец, – я старый дурак.
Он поднял руку, как бы предваряя возражения.
– Вы скажете, что все это самоочевидно, что здесь не требуется ничего объяснять. И все же, слыша подобное на протяжении многих лет от моей жены, а также от Хэдли, начальника полиции, я не верил. И поверил только сейчас. Архонты афинские! Мне следовало бы более полагаться на вашу проницательность.
И тут ощущение правоты и уверенности прямо обожгло Холдена.
– Значит, я не ошибся, сэр? Значит, я угадал правильно?
– Почти, – сказал доктор Фелл. – Настолько близко, что можно считать – правильно. Вы не учли только одно: открытую форточку. Но об этом вы и сами бы рано или поздно догадались.
Скомкав бумагу, доктор Фелл бросил ее в холодный камин.
– Я оказался совершеннейшим ослом, – простонал он. – О чем я вообще беспокоился? Следовало бы знать, что вы поймете правильно… э… э… все, что должно быть понято правильно. Мальчик мой, как у меня сейчас полегчало на сердце!
Холден улыбнулся:
– Значит вы одобряете мое решение, доктор Фелл? Не ехать сейчас в Лондон?
Доктор Фелл бросил на него рассеянный взгляд:
– Как?
– Единственное, что меня беспокоит в этом деле, – сказал Холден, – это Силия.
– Конечно, конечно. Но…
– После такого долгого перерыва, – сказал Холден, – я снова ее нашел. Но как только я хочу увидеть ее, поговорить, побыть с ней хоть пять минут наедине, как тут же мне говорят, что доктора запретили нам видеться. Или отсылают меня что-то где-то разнюхать, подальше от нее. Вот как вы сейчас хотите, чтобы я ехал в Лондон.
Поэтому никуда я
