не меньше. Денщик даже перекрестился, но Мите было не до чужих страхов.
— Звони мне домой, Степаниду в госпиталь живо! — рявкнул он и на бегу нырнул в распахнувшейся зев портала.
Оказавшись в госпитале, маг оглядел по-утреннему сонный вестибюль и, приметив санитарку, тутже потребовал:
— Зальцмана срочно сюда!
Женщина, не задавая вопросов, метнулась куда-то в боковой проход, а маг опустился на ближайшую кушетку. Он разглядывал лицо ребенка пытаясь понять, как же так вышло, что малец оказался у них в департаменте? Зачем залез?
Неутешительный вывод напрашивался сам собой — ему кто-то приказал. А кто знал, что мнимый артефакт у Стешки в каморке? Только Лебедева. Митя тряхнул головой. Откуда бы волшебнице знаться с ребенком, да так, чтоб он для нее поручения выполнял?
Может он чего-то о ней не знает? Может упускает что?
Впрочем, сейчас это было не суть важно, Митя вовсе не желал мальцу такой участи, и сжимая его тело, мысленно вспоминал слова молитвы, которой учила его бабушка.
Доктор, уставший, но собранный, как-то незаметно появился рядом. Ему одного взгляда хватило, чтоб махнув рукой, поманить Митю за собой.
Когда они покидали приемную, большое зеркало звякнуло, выпуская Стешку.
— Митя, с тобой все в порядке? — кинулась она к другу, но, едва приблизившись и увидав ребенка, все поняла и, охнув, прикрыла рот рукой.
Зайдя в палату, маг, наконец, опустил мальчика на кровать, и доктор принялся осматривать его, прикладывая деревянную трубку к грудной клетке, да поглядывая в брегет, считая пульс.
— Плохи дела, — буркнул он, — пульс точно нить, того и гляди оборвется, что с ним?
— Ведьмовское заклятье, — буркнул маг, не сводя глаз с мальца.
— Тогда я и вовсе бессилен, — Зальцман развел руками, — кроме вас тут никто не сдюжит.
Стешка тем временем доставала из сумки какие-то травы, банки с мутной жижей и склянки с дурно пахнущим содержимым.
— Где нашел? — спросила она, и голос ее прозвучал на удивление ровно и холодно.
— У тебя возле каморки, видно стащить что-то хотел.
— Стащить в департаменте зеркальной магии? — ведьма криво усмехнулась. — Бред.
— А вот и не бред, — насупился Митя. — Я давеча Лебедевой сказал, что в каморке артефакт спрятал, и вот, видишь.
— Артефакт? — эхом повторила Стешка. — Погоди, ты же мне сказал, что он у тебя в сейфе? Зачем же ты Елене Александровне иное поведал?
— Хотел ее проверить, — признался Митя.
— Вот как, значит ты теперь и мне не доверяешь? — по-своему поняла его ведьма, — что ж, спасибо, дядь маг, дождалась. Может и тут я лишняя?
— Степанида, не дури. Кроме тебя никто мальчонку не вытащит, я вообще не пойму, отчего он еще жив. Игнат Исаакович завсегда говорил, что кто без разрешения ведьмы в за ту дверь сунется — помрет в корчах.
— А он потому и жив, что ведьмак, — неожиданно заявила Стешка.
— Как это ведьмак? — не понял Митя. — Он же маленький.
— Вот оттого, видно, силы своей и не разумел, а дверь моя не решила, убивать его или нет. Вот и результат, завис он между мирами, и куда колыхнется, туда и попадет.
— Ты так говоришь, будто ваша дверь разумная, — фыркнул маг, но встретившись с зеленым, точно болотная ряска, взглядом Стешки, умолк.
— Ты тут не нужен, — бросила она через плечо, смешивая эликсир в отдельной чашке, — если не сдюжу, унесу его в столицу, лишь бы не опоздать.
— Да. Но.
— Ступай, — отрезала ведьма, и Митя, чуя, что лучше ей не мешать, тихо выскользнул из палаты.
Жмурки часть 9
Плечо, как назло, начало грызть с новой силой. Ворча и потирая больное место, маг направился к зеркалу и через миг уже ступал по коридору департамента.
Волшебница уже была у себя. Подходя к дверям, Митя услышал, как она жалуется Захару:
— Никаких сил нет терпеть это неуважение. Разве для того я служила в Петербурге, чтобы теперь мной помыкали тут, на задворках империи? Ах Захар, ведь там у меня остался дом и слуги. А тут я словно приживалка, и все ко мне относятся точно к обузе!
— Да что вы такое говорите, Елена Александровна! Вы же, что ни на есть, светоч в этом царстве. У нас тут что? Ярмарки да собачьи бои, а вы прибыли аж из самой столицы ради служения магии. Как есть мученица!
— Только ты меня и понимаешь, хоть есть кому душу излить, ну да ладно, ступай и принеси мне кофе со сливками да булку сдобную сахаром присыпанную, и вот еще, брошку мою, в виде цветка белого, не видел? Никак не вспомню куда прибрала.
— Не видал, Елена Александровна, уж не казните. А остальное махом сделаю! — денщик вышел из кабинета и, едва не столкнувшись с Митей, поклонился, а затем направился по своим делам.
Маг же, наоборот, зашел в кабинет Лебедевой и, затворив за собой дверь, хмуро взглянул на волшебницу.
— Подскажите мне, уважаемая Елена Александровна, как так вышло, что только я доверился вам о том, что артефакт схоронил у Стешки в каморке, и вот уже с утра нахожу на полу ребенка. Вора, попытавшегося проникнуть туда. Может знаете, мальчонка такой рыжий да лопоухий.
— Ребенка? — волшебница побледнела. — Что с ним?
— О, а вы теперь переживаете за своих подельников? Или когда нанимали его, то вопрос возраста не стоял. Лишь бы добыть побрякушку, а теперь играете мне тут, точно на подмостках! — Митя сжал кулаки.
— Как вы смеете со мной так разговаривать? — Лебедева поднялась из-за стола и смерила мага презрительным взглядом. — Я не знаю ничего о воровстве. А про то, что вы убрали артефакт к ведьме, вместо того чтобы сдать его по описи, я вообще промолчу! Опять же, мало ли кому вы разболтали.
— Ах промолчите? Так вот, уважаемая, не было там артефакта. Не нашли мы его, и лишь вам я назвал то место, так что и спрос будет именно с вас! И если мальчик умрёт, то я первый назову вас детоубийцей! — прорычал Митя.
В два шага волшебница оказалась подле него. От звонкой пощечины зазвенело в ушах. Не ожидавший такой прыти Митя отступил на шаг, уткнувшись спиной в дверь.
—
