Егору подошел городовой и что-то зашептал на ухо.
— Да вы сговорились что ли! — возмутился сыщик, и тут же притих, под осуждающим взглядом эскулапа. — Дмитрий Тихонович, мне сейчас доложили, что квартиру Васьки разгромили. Форменный обыск, видно искали что-то.
— Вопрос, нашли ли? — вздохнул маг, убирая инструменты. — Что ж, благодарю за содействие и откланиваюсь. Егор Поликарпович, вы со мной?
— Нет, съезжу на место происшествия, огляжусь, может свидетели найдем, не бывает, чтобы никто ничего не видел.
— Боюсь, что в данном случае, даже если кто и приметил неладное, нам не расскажет. Порой мне очень жаль что мы не можем привлечь к делу госпожу Вульф с ее, скажем так, талантами, — хмыкнул Митя.
— Ваша правда, Дмитрий Тихонович, очень бы она нам пригодилась, да, боюсь, ее отец не будет в восторге от такой затеи. Прямо так и слышу как он нам кричит: «Она вам не ищейка полицейская, чтоб вас, недотеп, по следу вести», — передразнил господина Вульфа сыщик и тут же вновь стал серьезным, — в общем, будем рассчитывать лишь на свои силы.
— Значит позже увидимся, и сообщи мне, что повар ваш скажет, — согласился Митя и направился наверх к переходному зеркалу.
Не откладывая дела в долгий ящик, он сразу же по прибытию достал окомотограф и, настроив его, запустил просмотр. Однако экран остался темным. Казалось, что что-то происходит, но никакой картинки не появилось.
— Что за ерунда, не с закрытыми же глазами он вешался, — Митя еще раз прокрутил запись, все тоже. — Ладно, послушаем что сказал, — установив зеркальце и включив звук, маг услышал, как Васька дрожащим голосом читает молитву, раз, другой, третий, четвертый, затем вскрик и предсмертные крики.
— Ничего не понимаю. — прошептал Митя, сызнова прислушиваясь к словам, — зачем все это?
— Чтобы скрыть убийцу, разумеется, — услышал он голос Елены Александровны. Волшебница стояла в дверях, вновь аккуратная и сосредоточенная, будто ничего и не произошло. — В Петербурге имеются ловкачи, которые, дабы запутать магов, устраивают подобные фокусы. Завязывают глаза заранее, или заставляют читать молитвы. Или книги. Ведь всем известно, что мы слышим лишь последний прижизненный разговор, вот его и заполняют ерундой.
— Так то в Петербурге, а у нас откуда? — удивился Митя. — Город, конечно, не образцовый, но, в целом, тихий, без вот таких иродов, которые бы хитростью магов изводили.
— Что ж, видимо, вы недостаточно осведомлены об этом, и имеются умельцы, с чем вас и поздравляю. Найти не мага, мешающего магическому расследованию, крайне сложно. Уж поверьте мне на слово. В столице для этого отдельное ведомство имеется, и то находят с трудом, да и не всех. Вам же придется решать вопрос исключительно своими силами, — Лебедева грустно усмехнулась, как бы не веря в силы Крещенского департамента.
— Удивительно, насколько вы в этом вопросе осведомлены, — насупился Митя. — я думал волшебники артефактологи по кабинетам сидят, с книгами да бумагами возятся и в расследованиях, как таковых, участия не принимают. А вы, вот ведь, и про мазуриков такие вещи знаете, о коих я и не слышал.
— Это в силу своего возраста и недолгой службы, наверняка, ваш предшественник обо всем этом знал, — начала было волшебница, но маг только отмахнулся.
— Толку то, что он знал, если другим не рассказал? Один его тайник чего стоил. Вот скажите, Елена Александровна, зачем главе зеркальщиков уносить со службы артефакт и прятать его у себя дома? Что вообще этот артефакт такого может? — маг забарабанил пальцами.
— Слеза Морока наводит иллюзию, показывает то, чего нет. Понимаете?
— Понимаю, никчемная безделица выходит, это как окомотограф посмотреть, хотя от него и то проку больше, — кивнул Митя.
— Выходит не понимаете, — Лебедева прищурилась. — А представьте, что в банк войдет его хозяин да и скажет, несите-ка мне все деньги, да поскорее! И понесут, ибо кто же станет начальству перечить, а после окажется, что это и не хозяин был вовсе, а некто, наведший иллюзию. И ладно банк, деньги это ерунда, металл бренный. А что если к императору подойдет его доверенное лицо, кого он хорошо знает и оттого не усомнится в нем. А это убийца, что по его душу пришел, выстрел и все кончено! Понимаете?
— Погодите, Елена Александровна, вы просто странные вещи говорите. Разве может незнамо кто использовать зеркальную магию? Если это изгой, то с ним все ясно, а так. — маг пожал плечами и тут же скривился от нахлынувшей боли.
— В том то и дело, Дмитрий Тихонович, что артефактом таким может воспользоваться кто угодно, даже обычный человек, в этом его опасность, и оттого, возможно, ваш наставник спрятал его у себя.
— Так спрятал, что кто-то о нем узнал и решил достать. Да уж, тайна за семью печатями, ничего не скажешь. Хотя, зная Игната Исааковича, не удивлюсь, если у него и среди ворья, там, на дне общества, были свои люди. Он как-то об этом обмолвился, да я тогда не придал значения, а теперь выходит зря, — маг потер плечо.
— Очень даже зря. Наша беда не столько в том, что мы упустили артефакт, сколько в том, что мы даже не знаем, кто еще его ищет и для каких целей, — подвела итог Лебедева.
Митя подошел к волшебнице:
— Спасибо за науку. И еще раз прошу, простите меня, если сможете, сам не знаю, что на меня нашло, уж такая ситуация прескверная.
— Не скажу, что понимаю вас, но понимаю ситуацию, — откликнулась Лебедева. — Вот возьмите бумаги по Лазину, по протоколу ему выписан штраф. А скупщик за продажу артефактов уже не ответит, — она собралась уходить, но на пороге обернулась. — И вот еще, я съезжаю от вас, дабы не доставлять неудобств.
— Куда же, разрешите поинтересоваться? — Митя сцепил руки за спиной.
— В прежнюю квартиру Лазина, он мне ее сдал на неопределённый срок, не жаждет туда возвращаться, и, в целом, я понимаю его. Место, где мы однажды стали несчастны, уже не столь притягательно, как прежде.
— Так может вам помощь какая нужна? Вещи перевести, с обустройством подсобить, вы говорите, не стесняйтесь, — тут же произнес Митя.
— Вижу, что вы изо всех сил стараетесь загладить передо мной свою вино, но не стоит волноваться, мне Захар поможет. Доброго вечера.
