находились в другой точке нашей жизни.
Но, к сожалению, в прошлое не вернуться.
Вскоре нам приносят наши блюда. Запеченные щупальца осьминога в сливочном соусе для меня и филе белой рыбы с пряностями для Стаса.
Официант снова лучезарно улыбается мне, активно жестикулирует и что-то быстро-быстро говорит. Я не понимаю ни слова, но улыбаюсь в ответ. Он мне в отцы годится, но энергетика у этого человека бешеная, молодая. Любую женщину ею может сразить.
— Я ничего не понимаю из того, что он говорит, — растерянно признаюсь.
Полуулыбка Стаса становится только ярче. Он переводит взгляд на нашего официанта и… бегло отвечает ему на каталанском, при этом ни разу не запинается и даже не думает заикаться. Меня настолько удивляет это маленькое открытые, что я еще несколько минут не могу нормально пошевелиться.
Не то что бы меня в принципе удивляли люди, которые владеют несколькими языками. Я и сама неплохо знаю английский и французский в добавок. Спасибо дяде. Он не жалел денег на наше с Соней образование. Но Стас в моем сознании совершенно не вяжется с человеком-полиглотом.
Когда мы снова остаемся вдвоем, я не хватаюсь за столовые приборы, а чуть склоняюсь над столом и шепотом спрашиваю:
— Ты знаешь каталанский? Откуда?
— Натаниэль научил немного.
— Кто?
— Владелец ресторана, — Стас обводит жестом пространство.
— Владелец? Я подумала, что он только официант.
Мне вдруг становится так неловко и безумно стыдно. Хватаюсь за стакан с прохладной водой и делаю несколько жадных глотков.
— А как вы познакомились?
Пусть мы сегодня и пытаемся прикидываться кем-то другим, но свое любопытство я унять не могу.
— Он в п-прошлом крутился в определённых кругах, — Стас берет вилку и многозначительно смотрит на меня.
Понятно, что определённые — это бандитские.
— Давно это было, — продолжает неторопливо Стас. — Влюбился в девушку. Нашу. Она из семьи криминального авторитета. Часто здесь отдыхала, а ее отец с Натаниэлем дела решал. Так и п-познакомились. Он без памяти влюбился, женился. Завязал с криминалом и занялся ресторанным бизнесом.
— А где ты в этой истории?
— Твой дядя работал с нашим общим с Натаниэлем другом. Я иногда был не только цепным псом, но и курьером. Меня п-поцарапало, залег у Натаниэля. Он выходил меня. Общаться же как-то надо. Вот и учился его языку.
— Что-то у нас не получается сегодня побыть в чужой шкуре, — невесело улыбаюсь, переваривая услышанное.
— Ты спросила, я ответил.
Мы принимаемся за ужин. Осьминог приготовлен просто великолепно. От удовольствия так и хочется прикрыть глаза.
Когда солнце «тонет» за горизонтом, поднимается легкий ветерок. Он играется с моими волосами, и я замечаю, что Стас наблюдает за этой игрой.
Мое сердце ёкает. Еще раз. И еще.
Так нельзя сыграть. Ну просто невозможно! Ему нравятся мои волосы, чёрт побери!
«После твоей сестры я никого никогда не смогу полюбить».
Эти слова буквально врезаются в мое сознание со скоростью света. Врезаются и бьют наотмашь.
Я уже не знаю, где правда, а где — ложь.
— Зачем ты мне тогда сказал все те жестокие слова? — спрашиваю бесцветным тоном.
Стас понимает, о чем именно я говорю и не требует уточнения.
— Сначала обидел, а теперь на ужин приглашаешь.
— Это должно было стать для тебя уроком, — со всей серьезностью отвечает Стас. — Не нужно доверять дядям с сомнительной репутацией.
— Я его усвоила и ни капли тебе не доверяю.
— П-правильно делаешь.
— Значит, ты не просто так снова появился на горизонте, да? — спрашиваю как можно равнодушнее, а у самой сердце сжимается. Неужели я и в самом деле тупая овца и дважды попалась в одну и ту же ловушку?
— Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.
— Почему?
— Разве для этого должна быть причина?
— Ты серьезно напрягся для того, чтобы обезопасить меня.
Он поджимает губы и берет свой стакан с водой. Покачивает его в ладони, но не пьет. Я неотрывно смотрю в дымные глаза. Пульс бешено частит.
— Почему? — снова спрашиваю. — Ответь.
Ответа я не получаю, потому что к нам снова подходит «официант» Натаниэль.
С помощью Стаса я узнаю, что он спрашивает, всё ли нам понравилось. Я активно киваю, улыбаюсь и благодарю за вкусный ужин. Натаниэль снова что-то говорит.
— Хочет, чтобы ты с ним потанцевала, — объясняет Стас.
— Я? Это не самая удачная идея.
Стас только пожимает плечами а-ля ничего не могу поделать.
Деваться некуда, поэтому я принимаю предложение Натаниэля. Он отлично двигается и совсем не стесняется, что на нас смотрят гости. Уверенно ведет меня в танце, кружит. Всё в рамках приличия.
Мои щеки пылают. Я страшно волнуюсь, но в то же время наслаждаюсь моментом.
Натаниэль целует обе мои руки и что-то говорит Стасу. Мне безумно интересно узнать, что именно. Стас встает из-за стола и подходит к нам. Натаниэль красиво в танце передает меня ему и уходит.
— Что он сказал? — спрашиваю и аккуратно опускаю вспотевшие ладошки на твердые плечи Стаса.
— Чтобы я потанцевал с тобой и… никогда не отпускал такую красивую девушку.
Глава XXXV
— Врешь, — шепчу и сильней сминаю белоснежную рубашку Стаса.
— Нет.
Мое сердце просто заходится. Я запрещаю себе искать в словах Стаса скрытый смысл. Торможу свою буйную фантазию, из-за которой однажды уже пострадала. Если бы не выдумывала себе лишнего, возможно, и не было так больно, когда Стас бросил меня.
— На нас все смотрят, — с тихим нервным смешком отмечаю.
— П-пусть смотрят, — Стас крепче прижимает меня к себе.
Я чувствую на пояснице тепло его ладони. Чувствую запах мужского одеколона в воротнике рубашки. Мы так плотно прижаты друг к другу, почти интимно. В горле моментально пересыхает.
Мне должно быть всё равно. Вот абсолютно всё равно. Но меня уже ведет от этой легальной близости.
Чёрт.
Я должна злиться и сопротивляться, а вместо этого неторопливо танцую с… другом? Врагом?
Но вечер ведь продолжается. Возможно, еще не поздно попытаться до конца доиграть его? Завтра я снова стану просто Ярой, а сегодня… Сегодня еще ненадолго побуду Алмазом. Его Алмазом.
Домой мы возвращаемся не с пустыми руками. Натаниэль собрал для нас небольшую корзинку с вином, фруктами, сыром и несколькими лично им приготовленными блюдами. Это такой неожиданный, но безмерно приятный жест, что я не удерживаюсь и на прощание целую мужчину в щеку.
Пока мы едем, я стараюсь отвлечься созерцанием пейзажа за окном, но не получается. В салоне витает странная густая атмосфера. Ни я, ни Стас не тянемся включить радио. Никакую беседу тоже не стремимся развить, будто ее звук способен нарушить
