как же, – кивнул мужчина. – Света в то время ноль. В чем смысл снимать темноту?
– Это текущее время? – уточнил Фредрик, кивнув на цифры внизу видео.
– Да.
Полная тишина.
Ничего.
Только листья слегка шевелились на ветру.
– Можно немного промотать? – нетерпеливо попросил Карри.
– Конечно.
Серые кадры.
Все то же.
Пусто.
А потом вдруг.
– Вон! – воскликнул Карри и ткнул пальцем в экран. – Назад чуть-чуть. Вот. Стоп! Да, отлично.
Он расплылся в довольной улыбке и прижал палец к монитору.
– Вот он.
Фредрик сделал шаг вперед.
Фургон.
– Еще немного назад, – попросил Карри. – Еще чуть-чуть. Стоп. Идеально.
И вот оно.
Отчетливо видно.
Номер.
XD 489235.
– Бинго, – ухмыльнулся Карри.
44
Йессика Блумквист чувствовала себя королевой. Настоящей.
Она сидела на заднем сиденье такси, мчавшегося от здания «НРК» к Акерсгата – ни одной пробки, ни одного затора. Шофер, как и все таксисты до него, попытался заговорить. Почему они все такие разговорчивые? Смертельно скучали? Или искренне презирали все стороны общества? Вечно что-то не так: светофоры слишком медленные, круги на кольцевых слишком круглые, а политики не понимают, чем вообще занимаются. Однажды она опоздала на поезд в Эльверуме и не захотела ждать следующий, и ей пришлось ехать в такси целую вечность. Водителем тогда был длинноволосый тип с татуировкой Metallica, и он настаивал, чтобы она обязательно слушала музыку, которую он включал. Одна песня за другой – все хуже и хуже. Он подпевал и стучал пальцами по панели. Хеви-метал. Все эти слащавые рок-группы, которые она терпеть не могла еще со школы: Mötley Crüe, Poison, Bon Jovi, кто там еще был. Она много раз говорила «нет», но он упорно повторял: «Подожди, подожди, сейчас начнется. Вот, слушай соло!» Даже когда они уже доехали, и она доставала кошелек, он не отпускал ее: «Еще чуть-чуть, сейчас будет хороший момент». Тогда Йессика выбралась из машины совершенно измученная. Хотя… что-то забавное все-таки в этом было. Как-то она представила себе весь зал Стортинга, забитый таксистами, сидящими там и все знающими лучше всех, вечно недовольными, но при этом абсолютно бессильными что-либо изменить.
Она грустно улыбнулась.
Мечты.
Пауза – ровно две секунды.
Больше ей не дали.
Она едва успела выйти из такси на Акерсгата, как пришло сообщение.
На красный телефон.
«Иди вниз по улице Карла Юхана.
Остановись у тигра на привокзальной площади».
Да что за черт?..
Йессика встревоженно огляделась.
Он что, видит ее?
Как он знает, где она?
Она втянула голову в плечи, потуже запахнулась в куртку и зашагала вниз по улице. Радость, которую она только что испытала, улетучилась.
Теперь она снова была роботом.
Ноги ватные.
Взгляд прямой, неморгающий.
Ограждения у здания парламента. Там, где утром она стала свидетелем кошмара.
Военные с автоматами.
Ну хоть так.
Если там внутри все еще сидят таксисты, им, по крайней мере, безопасно.
Попытка пошутить и поднять себе настроение.
Не помогло.
Черт.
Все ее тело дрожало.
Чувствовала, что легкие не могут нормально дышать.
Резко развернувшись, она свернула на Гренсен, затем вниз по Недре Слоттсгате и вышла у витрины H&M.
Почему улица Карла Юхана?
Почему именно туда?
Острая боль кольнула в животе.
Неужели еще одна бомба?
Хочет снова заставить ее смотреть?..
Нет.
Сейчас без пяти девять.
Вечера.
09:07, да?
Конечно.
Никакой бомбы сейчас не будет.
Пожалуйста.
Только не снова.
Она прошла мимо «Бургер Кинг», пересекла Скиппергата и уже видела впереди бронзовую статую тигра. Город-тигр. Ее всегда удивляло, откуда у Осло это прозвище – до ближайшего настоящего тигра, мягко говоря, далеко. Она даже как-то раз загуглила: термин пришел из стихотворения Бьёрнстьерне Бьёрнсона «Последняя песнь» 1870 года, в котором описывается битва между лошадью и тигром. Тигр символизировал дикую, жестокую столицу, а лошадь – надежную, спокойную деревню.
Сейчас это ощущалось пугающе буквально.
Кто мог, уже уехал. К друзьям, к родственникам, за город – туда, где безопаснее.
Но не все могли.
Как обычно, больше всего страдали бедные. Так было всегда, не так ли?
Мужчина в цилиндре катался на моноцикле, жонглируя четырьмя мячами.
Наркоман сидел рядом, скрестив ноги, перед ним – картонка:
Дайте на еду, пожалуйста. Спасибо.
Мужчина в клоунской маске и белом костюме с маленькими красными помпонами мастерил из воздушных шаров фигурки животных – для тех, кого здесь не было.
Собака – 150 крон.
Жираф – 175 крон.
Йессика снова почувствовала, как сжалось в животе.
Дети.
Именно с них все началось.
С клиники «Вольват».
Казалось, с тех пор прошла целая вечность.
Она только успела дойти до статуи тигра, как пришло новое сообщение.
Камера хранения C1342.
Код: 212121.
Что?..
Йессика резко огляделась и бросила взгляд в сторону вокзала.
Он должен быть где-то поблизости.
Она снова опустила голову и прошла мимо кучки наркозависимых, которые, как всегда, слонялись у входа на «Плату».
Он среди них?
Она не захотела проверять.
Вперед.
На эскалатор.
Секция С.
Вот она.
C1342.
Дрожащими пальцами она ввела код и открыла дверцу.
Внутри – роза.
И маленькая записка:
«Ты была прекрасна на телевидении.
Я горжусь тобой».
Что?..
Она же только что была в эфире.
Он положил это совсем недавно.
Йессика снова огляделась.
И вот здесь.
Прямо здесь.
Что-то изменилось.
Страх, который сковывал ее весь день, тревога, оцепенение – все испарилось.
Осталась только злость. Горячая, обжигающая ярость.
Ах, вот как?
Ты думаешь, можешь играть со мной?
Хрен тебе.
Йессика сунула записку и розу в сумку и вышла наружу, все так же опустив голову.
Он тебя видит.
Значит, не показывай.
Что ты собираешься его достать.
Добравшись до Акерсгате, она как ни в чем не бывало подошла на ресепшен и громко спросила:
– Мне не приходила посылка?
– Нет, – ответила молодая блондинка.
Йессика прошептала:
– Послушай. Делай вид, что все нормально, хорошо?
Девушка округлила глаза.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что передала. Это очень важно. Найди какой-нибудь листок бумаги.
Та кивнула и вытащила блокнот с ручкой.
– Это для Холгера Мунка, отдел по расследованию убийств, улица Марибуэсгате, 13. Напиши: Камера хранения C1342. Он был там в течение последнего часа. Проверьте камеры наблюдения под потолком.
Блондинка почти незаметно кивнула.
– Спасибо. Если на мое имя что-то придет, дайте знать, – громко сказала Йессика.
И с бешено колотящимся сердцем направилась к лифту.
45
Миа Крюгер нащупала в рюкзаке наушники и поспешно надела их, пытаясь отгородиться от мира. От всех звуков. Пока другие девушки ее возраста слушали музыку, напевали и танцевали по улицам, она использовала наушники, чтобы заглушить шум. Казалось,
