я всё думаю, ты или не ты?
– Я.
– Теперь вижу. Ты одна?
Он почему-то нахально проигнорировал Чащина.
– Нет.
Она специально обрубила фразу. Феликс это понял, мысленно улыбнулся и тоже промолчал. Возникла короткая пауза, во время которой жилистый правильно оценил происходящее и протянул Чащину руку.
– Костя.
– Феликс.
– Очень приятно. – Костя вновь перевёл взгляд на девушку. – Надолго к нам?
– Пока не знаю.
– Как обычно, порхаешь?
– Не люблю сидеть на месте.
– Это я знаю.
Костя замолчал и, после короткой паузы, внимательно посмотрел на Чащина. Намёк был настолько понятен, что его игнорирование стало бы вызовом.
– Я как раз собирался прогуляться за выпивкой, – улыбнулся Феликс. – Джина?
– «Секс на пляже», пожалуйста.
– Чуть позже.
– Будем считать коктейль прелюдией.
– От такого трудно отказаться.
Чащин направился к бару, а когда он отошёл шагов на десять, Костя негромко заметил:
– Он у тебя шутник.
– Ещё какой, – протянула Джина.
– Тут познакомились?
– Приехали вместе.
– То есть всё серьёзно?
– Почему спрашиваешь?
– Хочу понять, зачем ты вернулась после всего, что было с Германом?
На этот раз паузу выдержала девушка. После чего тихо спросила:
– Он здесь?
– Зачем ты вернулась? – повторил вопрос Костя. С нажимом повторил.
– Ты…
– Не я, а ты. Ты не должна была возвращаться после всего, что случилось. Я думал, ты это понимаешь, думал, никогда больше тебя не увижу, и вот… – Жилистый нахмурился. – Ты что, до сих пор по нему сохнешь?
– Ну…
– Господи, какая же ты дура! – И чувствовалось, что Костя говорит искренне и на самом деле переживает за девушку. – Джина, я помню, как мы договорились: это не моё дело. Но я всё равно повторю то, что сказал тогда: он не для тебя. Вы расстались дерьмово, ты уехала с порванной душой, но вы расстались – и это хорошо. Я видел, как ты к нему относилась, и потому сказал тогда: если снова его встретишь – беги. Потому что если останешься – он с тобой заговорит. А если он с тобой заговорит, ты опять окажешься на обочине с порванной душой. Ты помнишь, что он тебя кинул?
Девушка опустила голову и кивнула.
– Ты ведь понимаешь, что не одна у него?
– Иди на хрен.
Она сказала это без зла, не послала Костю, конечно, просто среагировала на его слова. Он понял, поэтому мягко положил ладонь на коленку девушки, но в жесте не было ни грана сексуальности – абсолютно дружеское прикосновение.
– Я очень боялся, что Герман тебя сломал.
– У него не получилось.
– Тогда что ты здесь делаешь? Или… Этот длинный… – Костя догадался и обругал себя за то, что не догадался раньше. – Ты приехала с ним, чтобы наказать Германа?
Она ответила коротким выразительным взглядом и чуть подняла брови:
– Ты был бы против?
На этот раз ответ последовал далеко не сразу, Костя явно взвешивал услышанное и в конце концов не очень охотно выдавил:
– Учитывая, что он с тобой сделал… И не только с тобой, как ты понимаешь, его давно пора поставить на место. – И убрал руку с колена девушки.
– То есть ты меня не сдашь?
– Нет, конечно.
– Тогда скажи, Герман здесь?
– Но ты… – Костя помнил, какой растерзанной уезжала из Утёса Джина, оценил твёрдую руку и холодный взгляд Феликса, и следующий вопрос показался ему логичным: – Ты же не собираешься его убивать?
– Как ты мог такое подумать?! – изумилась девушка.
– В вашу последнюю ссору ты кричала, что убьёшь, – припомнил Костя. Но фразу он произнёс с явным облегчением – поверил в искреннее изумление Джины и в то, что она не собирается устраивать над обидчиком жестокую расправу.
– Максимум, что я могу – это расцарапать ему лицо.
– Ты – да, а длинный? – с неожиданной рассудительностью произнёс Костя. Его вновь начали терзать сомнения. – Извини, конечно, но твой приятель похож на человека, способного оторвать Герману… гм… и голову тоже.
В конце фразы Костя огляделся, не приближается ли Феликс, и с облегчением убедился, что новый приятель Джины всё ещё в каком-то баре.
– Он бандит?
– Он сложный человек, – ушла от ответа девушка.
– Ты поэтому с ним?
– И поэтому тоже.
– Он точно не убийца?
– Костя, почему тебя на этом переклинило?
– Потому что я этого не хочу и этого боюсь, – честно ответил жилистый. – Герман, конечно, подонок, но…
– Я уже сказала, что не собираюсь его убивать. – В голосе девушки неожиданно звякнул металл. – Если бы хотела – не попалась тебе на глаза.
– Звучит логично.
– Теперь ты ответишь на мой вопрос?
Костя сообразил, что начинает выглядеть глупо, качнул головой и сказал:
– Герман обхаживает очередную мамочку. Она сняла виллу неподалёку, из которой они каждый вечер выбираются потусить.
– Сюда выбираются?
– Обычно едут в Ялту.
– А сам Герман?
– Иногда, – неохотно ответил Костя.
– Дашь знать, когда он появится?
– Один или с мамочкой?
– Без разницы.
– Телефон прежний?
– Да.
– Я позвоню, – пообещал Костя.
– Спасибо.
– Ты пообещала его не убивать. – Он посмотрел девушке в глаза. – Если не сдержишь слово – я тебя сдам.
– Но ты позвонишь? – уточнила Джина.
– Потому что помню, какой ты отсюда уезжала, – очень серьёзно ответил Костя. – Я считаю, что ты имеешь право наказать Германа. Но не перестарайся.
– Я пообещала.
– Я помню.
– А вот и я. – Феликс не торопился. Получив заказ, он некоторое время наблюдал за собеседниками из бара и направился к ним, лишь почувствовав, что разговор подходит к концу. – Джина, твой «Секс».
– Ты не торопился, милый, – прощебетала девушка.
– Ты же знаешь, что я никогда не тороплюсь.
– И мне это нравится.
Чащин вернулся на своё место – рядом с Джиной и вопросительно посмотрел на Костю.
– Ну, я пошёл, – заторопился тот. – Приятно было познакомиться.
– Взаимно.
– Как поговорили? – негромко спросил Чащин, провожая Костю взглядом.
– Нормально.
– Герман здесь?
– Да, но появляется не часто. И непредсказуемо.
– Придётся ждать?
– Разве тут плохо? – Джина повернулась к Феликсу и прищурилась. – Море, солнце… – Она подняла бокал: – Пляж.
Сделала глоток и улыбнулась.
Мужчине, который был вместе с ней.
* * *
В итоге он просидел в полиции целый день.
Окажись Жёлтый нормальным человеком, обыкновенным отдыхающим, которому выпала неприятность обнаружить двух расстрелянных бандитов, отпустили бы раньше, но у Жёлтого была репутация, и полицейские отработали его по полной программе: сначала местные ребята из убойного отдела, потом Тихомиров, потом вместе. Жёлтого гоняли по кругу, пытаясь отыскать в его показаниях малейшие несовпадения, но не получилось: скрывать ему было нечего, в ответах не путался, правда, к концу дня стал злиться и угрожать вызовом адвоката, но все понимали, что Жёлтый демонстрирует естественное раздражение, вызванное чрезмерной усталостью,
