деревянные, и я до сих пор кипел от злости.
Какого черта со мной делается?
– Значит, гора здесь уже возникала? – взволнованно произнес Томас, встав между мною и Стражем. – Именно в этом месте, в наших трех измерениях?
Я покачал головой, стараясь собраться с мыслями.
– Не обязательно именно здесь. Если она находится в измерениях высшего порядка, ей не нужно перемещаться далеко, чтобы оказаться совершенно в ином месте. Вот смотрите…
Я полез в карман куртки и достал заранее выдернутый из дневника лист бумаги.
– Вспомните пример с муравьем. Допустим, он начинает свой путь из этого угла. – Я успокоился, вернувшись к своей маленькой лекции, и согнул лист так, чтобы его уголки почти соприкасались. – Нашему существующему в двухмерном мире муравью придется проделать длинный путь через весь лист, иначе от одного угла к другому он не доберется. Допустим, есть второй муравей, которому доступны три измерения. Ему будет проще, ведь напрямую углы отстоят друг от друга всего лишь на сантиметр. Наша гора могла появиться где угодно, даже на Марсе, затем снова перепрыгнуть в другое измерение – и вновь возникнуть посреди Тихого океана. Она уже была на Земле в восемнадцатом веке, судя по найденному нами трупу. Кто знает, сколько раз она посещала нас до того?
– Наверняка сохранились бы какие-нибудь хроники, – возразил Беттан, присаживаясь на корточки у хилого костра.
– Вы уверены, что о нашей экспедиции останутся записи? – огрызнулся я.
Беттан небрежно махнул рукой, отметая мой довод.
– Я всегда считал, что четвертое измерение – это время.
– Нет, – снова сосредоточившись, ответил я. – Мы способны понять ход времени лишь в одном измерении, как линию, по которой оно идет вперед. Можем оглянуться на пройденный путь, но и только. О да, сейчас принято утверждать, что мы воспринимаем мир в четырех измерениях – трех пространственных и одном временном. Я же говорю о четвертом пространственном измерении.
Я помолчал, ожидая, пока слушатели переварят информацию. Страж отступил еще дальше в тень, и Палмер встала рядом с ним. В умирающем вечернем свете ее фигура вырисовывалась темным контуром.
– Если гора существует в пространственных измерениях высшего порядка, вот вам и объяснение, как она вдруг выросла посреди океана. Становится понятным, каким образом человек из середины восемнадцатого века замерз на ее склонах. Впрочем, я все равно не понимаю, почему время здесь так непостижимо растягивается.
– Но какую-то гипотезу вы можете выдвинуть? – спросил Томас.
– Вернемся к муравью, – настойчиво повторил я, стараясь поддержать интерес слушателей и сосредоточиться самому.
Наоко по-прежнему избегала на меня смотреть.
– Допустим, он – существо одномерного мира, способное идти только по прямой. Вперед и, возможно, даже назад. Таково его восприятие пространства. Теперь представьте, что мы говорим уже не о пространстве, а о времени. Его для нас как раз символизирует муравей, идущий по линии вперед и назад. Однако, если существо живет в двух- или даже трехмерном времени, оно увидит всю линию сверху. Прошлое, настоящее, будущее – все сразу. Вы можете перемещать фрагменты, соединять конец с началом, делать петли. Эта гипотеза не обязательно объясняет растяжение времени, зато помогает понять феномен, с которым мы столкнулись: с предсказаниями будущего Джоном Макаллистером или с неверным восприятием времени, проведенного в нижнем лагере.
А еще с видом нашей ползущей по леднику группы, открывшемуся мне с пика Беттана.
Об этом я пока промолчал. Члены экспедиции и без того были обескуражены моими выкладками.
– По-моему, бред, – фыркнул Беттан.
– А скрывать от нас информацию – не бред? – парировал я. – Хотите, чтобы я поверил, будто вы представления не имели, с чем мы столкнемся? Отчего же вы вооружены до зубов? Что еще вы утаиваете?
– Не зарывайтесь, Гарольд, – проворчал Страж, и в его тоне послышалась угроза.
– Что вы мне сделаете? – заявил я, не в силах сдержать внезапный приступ злости. Оттолкнув Томаса, сделал пару шагов к Стражу. – Закопаете меня здесь? Вычеркнете из истории, как поступили с другими? Может, смерть Сэндерсона и исчезновение Джета – ваших рук дело?
Его кулак врезался мне в лицо – я не даже не успел среагировать на замах и, упав в снег, схватился за челюсть. Наоко, негромко вскрикнув, прыгнула вперед и обняла меня.
Гнев, как ни странно, утих так же быстро, как вспыхнул. Я лежа наблюдал, как Палмер оттаскивает Стража, схватив его за руки. Сидящий у костра Беттан ухмылялся, словно еле сдерживал смех. Томас в замешательстве бросил обеспокоенный взгляд на Полину, однако она не обратила на него внимания.
В глазах Стража пылал огонь. Никогда не видел его настолько разъяренным. Он пытался вырваться из захвата Палмер, но та держала крепко.
Я на какой-то миг испугался, что сейчас он высвободится и вновь потянется за пистолетом, однако Страж вдруг обмяк, и Палмер его отпустила. Встряхнувшись, он смерил меня еще одним гневным взглядом и бросился к своей палатке.
– Ладно, – пробормотала Палмер, словно ничего не случилось, – значит, по вашей грандиозной теории, гора существует в четырех пространственных измерениях…
– Разве мы не хотим обсудить его выходку? – буркнул я, указав на палатку Стража.
Наоко прикрыла мне рот ладошкой, и я скривился от боли в разбитых губах.
– Я разберусь с ним без вас, – холодно ответила Палмер. – Не отвлекайтесь. Итак, четыре пространственных и два временных измерения…
Вздохнув, я сел, и Наоко помогла мне подняться на ноги.
– Как минимум.
– Допустим. И гору переместили сюда существа из многомерного мира, способные воспринимать измерения высших порядков?
Я потер ушибленное место, где уже налился болезненный синяк.
– Полагаю, да.
– Но зачем? – глубоко вздохнула Палмер.
– Понятия не имею.
– Великолепно, – со злобным смешком вклинился Беттан. – Вы нам очень помогли, Гарольд!
Развернувшись, он тоже удалился в палатку.
Словно приняв его уход за сигнал к окончанию разговора, Полина, не сказавшая за все время ни единого слова, коротко хмыкнула и тоже отошла от костра, мимоходом похлопав меня по плечу.
– Если появятся новые теории, – медленно произнесла Палмер, – или вы вдруг откроете еще какой-то феномен, будьте добры поставить нас в известность, хорошо?
Дождавшись, пока она уйдет, Наоко прошептала:
– Давай я с ней поговорю. Знаешь, это все ненормально: ты толкаешь ее, он бьет тебя в лицо… Нам надо быть осторожными, присматривать друг за другом.
– Спасибо, – ответил я, не найдя более подходящих слов.
Обстановка изменилась неожиданно, и я не понимал, в чем причина. Хотел изложить свою гипотезу, а все вылилось в ссору и драку. Зачем я полез в бутылку? Почему обозлился Страж? Не могу найти ответа ни на один из этих вопросов, Хэтти, поэтому становится не по себе.
С робкой улыбкой подошел
