Сам не думал, — буркнул маг, развеивая заклятие. — Держи вот поганца, продавал людям эликсир от всех болезней, а они от него пятнами шли.
— А где взял? — тут же полюбопытствовал сыщик.
— Говорит, у черного человека, так себе приметы, знаешь ли, — вздохнул Митя, отходя в сторону.
— Понятно, разберемся, — заверил Егор. — Ну что, Феофан, проедемте-ка в околоток, там будем разговор держать.
— Да у меня ж тут все разнесут! Кто мне убытки то возместит, стекло витринное цельное состояние стоит!
Митя обернулся к торговцу, и тот, приглаживая бороду, сразу сник.
— Оставлю дежурного, в копеечку не разоритесь, — пообещал сыщик, и обратился к магу, — а вы, Дмитрий Тихонович, в другой раз уж не пугайте так. Чтоб в холодной да заговорил кто, это ж не к добру, едва сердце не выпрыгнуло.
— Простите, виноват, — кивнул Митя. Затем, подойдя к прилавку, взял несколько пузырьков и сунув их в карман, добавил. — Эликсир весь уничтожить, проследите за этим.
— Будет сделано, — обязался Егор, и маг, откланявшись, удалился, все еще слыша за спиной нытье торговца об убытках и самовольстве.
Перебирая пальцами граненые пузырьки в кармане, Митя направился в аптеку. Сам себе он пытался объяснить сие решение тем, что Ульяна Семёновна как фармацевт может понять, что за муть намешана в этом эликсире. Но меж тем маг понимал, что едет туда с другой целью, ему просто необходимо с кем-то поговорить, с кем-то, кто его выслушает и попрекать не станет.
Стешка, та не поймет, а если и поймет, так ринется изучать, точно диковинку. Лукерья Ильинична и вовсе для таких целей не подходит. А Егор. Что ж ему дел мало, что б еще с Митей беседы задушевные вести. Глупости это все, минутная слабость.
Колокольчик у двери звякнул, когда он переступил порог аптеки. Ульяны за прилавком не было, только вечно недовольная мамушка все так же вязала нескончаемый не то носок, не то шарф.
— Добрый день. Ульяна Семеновна у себя? — на всякий случай уточнил маг.
— У себя. Обедать изволит, — бабка покосилась на мага. — Ежели что сказать хотите, так пройдите на кухню, там она.
— Премного благодарен, — Митя кивнул еще раз и пойдя за прилавок скользнул в приоткрытую дверь. Из кухни доносился звон посуды и девичий голос, напевающий знакомую мелодию. Митя остановился в дверях, молча глядя на Ульяну Семеновну, что бабочкой порхала по кухне, ничуть не стесняясь замарать руки.
— Как чудно вы поете, — наконец произнес маг, ощущая, что таится дальше неприлично, — простите, если напугал.
— Что вы, Дмитрий Тихонович, — аптекарь расцвела улыбкой. — Я вам завсегда рада. А вы чай будете? Варенье вишневое уж очень вкусное, — девушка тут же принялась накрывать и на него, — присаживайтесь, друг мой, в ногах правды нет. Да и лицо у вас такое, будто случилось что, — она остановилась подле Мити и заглянула ему в глаза. Маг встретил ее взгляд и в какой раз будто утонул в голубых озерах.
— Тошно мне, Ульяна Семеновна, — прошептал он, боясь разрушить момент, — а как быть не знаю.
— А вы мне поведайте, что случилось, — так же тихо ответила девушка, беря мага за руку.
Сам того не ведая, Митя очнулся, когда уже сидел за столом в доме аптекаря и говорил с Ульяной. Точнее, изливал все, что у него накопилось. Рассказывал и о детстве, и о том, как стал магом, и о Вареньке, и о предательстве начальника. Обо всем. Ульяна Семеновна слушала его не перебивая. Будто ангел, сошедший с холста, смотрела на него все понимающе и с таким вниманием, как если бы пережила подобное сама.
— Я сам себе мерзок, — завершил свою исповедь маг. — Ранее напал на женщину, подозревал друга. Сегодня чуть из Феофана душу не вытряс. Он, конечно, гнилой человек, но так и я выходит не лучше.
— Все сложится, — Ульяна коснулась тонкими пальцами левой руки Мити, — вот увидите, все будет лучшим образом. Вы вот сейчас выговорились и на душе светлее будет. Друзья вас поймут всенепременно. Госпоже Лебедевой вы и без моих нравоучений наверняка принесли извинения. Что же касается лавочника, то жалею я вас, работа такая, что нет-нет да черствеешь сердцем. Ибо с кем поведешься, таким и станешь. Посему вы приходите ко мне чаще, и говорить будем обо всем, я вам всегда рада.
— Спасибо вам, Ульяна Семеновна, — Митя улыбнулся ей, краснея ушами. — А то до того муторно стало, что хоть в реку.
— Полно вам, — отмахнулась аптекарь, — всем в реку прыгать, так воду брать неоткуда станет.
Митя робко улыбнулся в ответ и впервые за долгое время ощутил себя счастливым. Впрочем, излив душу, он тут же вспомнил и о деле. Выудив из кармана один пузырек, Митя поставил его перед аптекарем:
— Вот это зелье, и, если сможете, разузнайте, что в нем намешано, — попросил он.
— Но я же магию не понимаю, — смутилась девушка, — только химию.
— Вот про нее и расскажете, а за магическим элементом я к Степаниде обращусь, глядишь и поймем.
Ульяна кивнула и, взяв стекляшку, посмотрела на свет сквозь зеленоватую жижу:
— А что, Дмитрий Тихонович, не думаете ли вы, что это причина, а не следствие? Вдруг им людей и потравили, что они не в себе?
— Ну уж это едва ли, ибо от жижи сей больные лицом чернеют, а раньше такого в городе не было и жалоб не поступало, — заверил ее маг.
— Что ж, изучу сегодня же, — кивнула девушка. — А когда найдете лиходея, что с ним станется? — спросила она.
— Тут от штрафа до тюрьмы, смотря насколько зелье вреда людям принесло. Опять же магия использована, а значит изгой постарался. Или кто другой закон нарушил, сами понимаете, за такое по голове не погладят, — маг пожал плечами.
— Понимаю, — согласилась аптекарь.
— Ульянка! Там посетители ждут, давай шевелись, окаянная, — мамушка заглянула на кухню и так зыркнула на Митю, что у него мурашки по спине пробежали.
— Благодарю за чай и за беседу, пожалуй, пойду, — он поднялся из-за стола.
— Уж идите, господин маг. Не отвлекайте от работы, — напутствовала старуха, — а приходите в оговорённые часы и
