Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 58
злобы и страдания.
Когда Тарасова заговорила, то слова полились из неё, словно черная кровь из отверстой раны. Да, это был настоящий крик души.
– Я всегда ненавидела их! – вскричала она, обратив к Сапфировой горящие безумные глаза, и Таисии Игнатьевне показалось, что она видит красные язычки адского пламени. – Вы правы, всю жизнь я завидовала им, не могла смириться сначала со своим убогим домом, а потом с тем счастьем, которого была лишена, прозябая в одиночестве. Да, я кривила губы в лицемерной ухмылке, бросая презрительные насмешки в адрес Алены и её родственников, втайне мечтая, чтобы кто-нибудь приезжал ко мне.
Небо заволокло тучами, и крупные тяжелые капли дождя упали на ледяные ладони Тарасовой. Она не почувствовала их и продолжала изливать то, что накопилось в ее душе за долгие годы. Теперь этот страшный нарыв был вскрыт, и из него вытекал гной.
– Да, я давно задумала убить их, но, естественно, не хотела отвечать. А ловко, признайтесь, это у меня получилось. Я вынашивала свои планы не один месяц. Все они должны были умереть и тем самым ответить за то пренебрежение, с которым относились ко мне раньше, как к чужачке, ответить за свое счастье. Дочкина, – проговорила она, и лицо ее исказила гримаса, – я никогда не могла разгадать её. Как она умудрялась находить радость в общении с природой? Она была одинока, но не страдала, в отличие от меня, я сильно ненавидела её за это. Саврасова, – продолжала она с той же отвратительной ухмылкой, – грубая, пузатая дрянь. Она всегда относилась ко мне свысока, ни во что не ставила, издевалась на людях. Но вот теперь я свернула её толстую никчемную шею, о чем ни секунду не жалею. Особое удовольствие я получила от убийства Алены. Мой хитроумный план прошел без сучка, без задоринки. Я пригласила Алену зайти поговорить о козах. Сказала, что подозреваю, кто их травит. Дальше все произошло, как вы рассказали. Я использовала хлороформ, но он не действует слишком долго, поэтому пришлось делать укол. Я ввела один препарат, который… Впрочем, я думаю, это вас не очень интересует.
– Да, – подтвердила Сапфирова, – гораздо больше меня интересует то, что вами двигало, и то, что вы теперь чувствуете. Но продолжайте дальше.
– Услышав ссору между Тишкиной и Бочкиным, а также узнав о предстоящем отъезде Адской и Люгерова, я решила ускорить события, но я не знала точно, сколько она проспит, и мне не хотелось рисковать. Поэтому я решила испробовать все на мыши, попавшейся мне под руку. Но ждать было некогда, приближалось время автолавки, а нужно было все успеть до её прихода. Я заранее подготовилась ко всему. Хлороформ, например, позаимствовала у Бочкина. Он никогда не знает, где, что и сколько у него лежит. Пояс от халата, которым я задушила её, я просто повесила в шкаф. Остальное вы знаете. Ну что, Таисия Игнатьевна, – обернулась она к собеседнице, – вы довольны моим признанием?
– Куда вы перепрятали краденые вещи? – тихо спросила Сапфирова, чувствуя полный упадок сил.
– Ах, так вы и об этом догадались? – расхохоталась Тарасова, обнажив желтые кривые зубы. – Да, вы умны, ничего не скажешь. Кроме вас никто бы не обратил внимания на эту паршивую мышь. Да, я совершила кражу и тоже получила от этого удовольствие.
– Вы совершили кражу, чтобы запутать следствие и ради острых ощущений. Зачем только вы спрятали ценности от вашего сообщника Бочкина?
– Потому что он идиот, – прошипела Тарасова. – Он бы попался и выдал меня, надо было и его убить тоже. Надо же, я слышала, его заподозрили в убийстве, это такое-то ничтожество. Хорошо, что я успела все перепрятать. Если бы следователь нашел вещи в овраге, нам обоим была бы крышка. Этот жадюга вздумал меня обмануть. В тот вечер, когда он пошел за вещами, он подложил мне в чай снотворное, боялся мерзавец, чтобы я его не выследила. К счастью, я уже все перепрятала к тому времени. И представьте, он еще имел наглость явиться и требовать у меня вещи. Он знал, что за ним следят, но, как идиот, верил, что сможет избавиться от шпиков и завладеть иконами. Надеюсь, его посадят. Да, – вдруг рассмеялась она, – то-то шпики небось дивятся, чего это он никуда не ходит. А он ходил, – с торжеством воскликнула она, – ходил ко мне, а они и не заметили, потому что меня не подозревали!
– Вы ошибаетесь, – спокойно возразила Сапфирова, – Артамон Георгиевич Синицкий вспомнил, что в прошлом году только вы заранее знали, что они уезжают в Лугу.
– Значит, не только у вас хорошая память, – язвительно усмехнулась Тарасова, и лицо ее, по которому струились капли дождя, стало еще отвратительнее обычного.
– Зачем вы обокрали Синицких?
– Это была репетиция. Я хотела проверить себя. До сих пор удивляюсь, что связалась с Артамоном и нас не поймали.
– А он зачем пошел на это? Чего ему не хватало?
– Он хотел уехать отсюда, – скривилась Тарасова. – Он жаден до ужаса. Тогда, в среду, я испугалась, что Алене что-то известно о краже, и решила ускорить ход дела. А как приятно было смотреть на мечущегося Попова. Хорошо же у него потели залысины от глупости и дурацкого усердия.
– А откуда вы взяли записку?
– Записка осталась в старых письмах сестры. Её я тоже ненавижу за то, что она бросила меня, вычеркнула навсегда из своей жизни.
– А часы?
– Часы я украла у Адской на реке, в той же реке утопила и молоток.
– А где вы спрятали хлороформ во время обыска?
– В сарай заныкала, – ухмыльнулась Тарасова, упиваясь собственной сообразительностью. – Все сделала чистенько, не подкопаешься. Да, теперь я понимаю, почему вы заговорили тогда со мной о человеческих страстях. Хотели вызвать на откровение, уже тогда подозревали меня. Кстати, когда вы впервые меня заподозрили?
– Не знаю, – пожала плечами Сапфирова. – Я просто знала, что вы можете убить. Ну а еще эта ваша вспышка на остановке. То, как вы набросились на Шельму, кстати, её настоящее имя – Марфа. Меня это удивило, ведь вы обычно держите себя в руках. Но тогда нервы сдали, что и неудивительно. Потом упоминание Бочкина о том, что вы учились делать уколы. Естественно, я ни на миг не поверила, что вы хотите стать медсестрой. А когда вы принесли химическую энциклопедию вместо медицинской, то я уже почти была уверена, что это ваших рук дело. В тот момент вы сильно нервничали, что не укрылось от меня.
– Да, и я не каменная, – вздохнула Тарасова. В голосе её слышалось явное сожаление.
– Что вы теперь чувствуете? – с
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 58
