молодая женщина, с хорошей работой, неплохо обеспеченная, увлеклась какой-то ерундой, ходит, суетится… Ничего, скоро они поженятся, и все эти детские увлечения вылетят у нее из головы. Появятся другие — муж, дети, дом.
«А может, не вылетят? — вдруг подумал он. — Ведь участвуют же в этом движении и люди постарше, и совсем пожилые, у которых дети, внуки. Что ими движет? Неужели они серьезно рассчитывают своими протестами поколебать всю эту махину — химические и оружейные заводы, нефтяные компании, автомобильные фирмы, муниципалитет, полицию, преступные синдикаты?.. А главное — благополучных людей, которым на все это наплевать. Но вот борются, что-то делают. И его Серэна».
Кар почувствовал к этим людям неожиданную симпатию. Молодчаги! Ничего не боятся, вон шины прокололи, лозунгами все стены автомобильных туннелей расписали, добились, чтобы не вырубили под казино один из городских скверов. «Им таких, как я или Лоридан, не хватает, — усмехнулся про себя Кар, — мы б им были кстати, когда на них полиция налетает. Вот теперь я знаю, что буду там делать — обучать их каратэ! Начну с Ингрид, она всю полицию перебьет». — Он снова усмехнулся.
Посмотрел на часы. Пора было идти на собрание.
Он не спеша доехал до Университета, разыскал шестую аудиторию.
Дверь была открыта. Народу много. Но ребята оставили ему место. Они все собрались тут: и Серэна, и Ингрид, и Роберт, и Лиоль, и, конечно, Эдуард.
Народ все прибывал. Опоздавшим пришлось стоять у стены. Наконец на возвышение, на котором обычно стоял преподаватель, вышел бородатый парень в очках и сказал:
— Внимание, давайте начнем!
Глава IX
ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ
Собрание Кара удивило.
Он приготовился скучать, внутренне посмеиваясь над всей этой болтовней. И действительно, бородач, открывший собрание, долго и нудно что-то говорил о призвании молодежи в современном мире вообще и студентов «нашего замечательного Университета» в частности.
Потом вышла девчонка. У нее была перевязана рука и огромный синяк под глазом.
— Вот смотрите. — Она говорила негромко и как-то равнодушно, и это тем сильнее контрастировало с тем, что она говорила. — Мне сломали руку, избили. За что? Я подошла к двери полицейского управления и наклеила на нее нашу листовку, ту, где мы призываем бороться с произволом властей, которые хотят все общественные пляжи превратить в частные, сдать их в аренду прибрежным отелям. Сколько берут отели, вы знаете. А где мы будем купаться? Мы должны будем ездить за двадцать-тридцать километров, за город. Для нас в городе места не будет. Тогда дежурный выскочил, схватил меня и затащил в управление. И они стали меня бить резиновыми дубинками. Посмотрите. — Девчонка, не стесняясь, стащила с себя через голову свитер, сбросила юбку и, оставшись голой, несколько раз повернулась вокруг себя. Все ее тело — спина, живот, ноги, грудь — было исполосовано багровыми следами.
В зале раздались возмущенные возгласы.
Девушка с трудом, из-за сломанной руки, снова оделась и сошла с трибуны.
Ее сменил расхристанный парень.
— Ты, Марго, получила по заслугам. Нашла место, где развешивать наши листовки! Ты что, собиралась агитировать полицейских? И вообще есть дела поважней пляжей и танкеров. Вам известно, что к нам в порт собирается зайти крейсер, на котором размещено атомное оружие? Известно? Так вот, этого нельзя допустить. Последнее время самолеты с атомными бомбами завели привычку падать на землю, а военные корабли — тонуть. Это поопасней, чем разлив нефти. Поэтому надо что-то предпринять, чтобы этого не допустить!
— Потопить! — крикнул кто-то из зала.
Раздался смех.
— Вот за такие предложения полиция памятник поставит, — покачал головой парень. — Они готовы заслать к нам любых провокаторов, лишь бы скомпрометировать наше движение, оттолкнуть от нас народ.
— А такие, как ты, норовят болтать, а не дело делать! — выкрикнул тот же голос.
На этот раз в зале зашумели, раздались аплодисменты, свист…
Кар оживился. Ишь ты! Какие тут собрались, сейчас передерутся — борцы за мир! Вот будет потеха. Он стал внимательно присматриваться к собравшимся. В подавляющем большинстве то была молодежь — студенты, и не только они. Юноши с сумками, в шортах и рубахах — загорелые, растрепанные, энергичные, шумные; девушки тоже в шортах, в брюках, в майках с изображениями каких-то бородатых людей, тоже растрепанные, разрумянившиеся. Все они усиленно жестикулировали, что-то кричали.
Но были здесь люди и постарше, даже несколько пожилых. Не обращая внимания на шум, они степенно обменивались короткими фразами или спорили о чем-то своем.
Однако в зале, как заметил Кар, находились и такие, как он, безучастно наблюдавшие за происходящим. Иные с иронической улыбкой на губах, иные позевывая, иные недовольно кривя рот.
В это время на трибуну вышел Эдуард. Он поправил очки, разложил перед собой на кафедре какие-то листки и заговорил, ни разу в них не заглядывая.
— Вот что, друзья. Здесь совершенно справедливо, хоть и анархически, кто-то кричал, что надо меньше говорить, больше делать. Но во-первых, иногда говорить и значит делать. Посмотрите, какое внимание привлекло наше движение. К нему вынуждены прислушиваться даже власти, городской муниципалитет, наши городские да и национальные политические деятели. От многих решений, которые привели бы к загрязнению окружающей среды, они вынуждены были отказаться. К сожалению, не от всех. Вот мы и должны добиться, чтоб от всех. Но мы ведь хотим очистить землю не только от того, что отравляет природу, но и от того, что отравляет наше общество. Что у нас, мало в городском муниципалитете коррумпированных чиновников, полицейских-взяточников, разных бизнесменов, которые всех и вся покупают? — Он помолчал и тихо сказал: — Даже лидеров нашего движения. (Шум в зале.) Вспомните Гарольда-Безумца. Помните? Его так прозвали, потому что он как безумный боролся за наше дело. А где он теперь? (Зал молчал.) Так вот информирую — он получил очень выгодную стипендию в одном из самых престижных университетов Соединенных Штатов. Недавно мне сообщили, что там он сидит тихо и никакой общественной деятельностью не занимается. Так что с нами борются по-разному. Избивают, провоцируют, подкупают… Надо держаться покрепче. И не надо поддаваться на провокации. А что касается этого крейсера, то его нельзя допускать в наш порт, пусть заходит в военно-морские базы, а не в курортные города. И еще одно. Правильно, конечно, что мы боремся с загрязнением окружающей среды, но нельзя из-за этого запускать борьбу с загрязнением нашей городской верхушки. Предлагаю продумать акцию по очищению Управления городской полиции от…
Конец этой
