рациональными и умными, особенно в том, что касается оперативных методов. Если Гомес планирует именно это, он прекрасно понимает: угрожая жизни мэра, он натравит на себя каждого полицейского в городе. Конечно, бывают террористы с глубокими расстройствами личности, но в большинстве случаев террорист делает все возможное для успеха своей миссии. Говоря прямо: если мы раскрыли план убийства мэра на стадионе, значит, Гомес уже облажался. Это говорит мне о том, что мы имеем дело с дилетантом. Безусловно, он все еще опасен. Но это тот, кого мы, благодаря нашей компетентности и профессионализму, способны остановить до того, как ситуация станет критической.
Что-то в том, как он произнес «мы», дало Кей понять: «компетентность и профессионализм» не обязательно распространяются на убойный отдел.
— Я слышу вас, — сказала Кей, заметив, что ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Но будь я на месте ООГБТ, я бы не недооценивала Гомеса.
Спрингер тонко улыбнулся.
— Да, это верно для большинства вещей в жизни. Но в борьбе с терроризмом фокус в том, чтобы не недооценивать и не переоценивать. У нас просто нет ресурсов проверять каждую угрозу, а это значит, нужно быть уверенными, что приоритет отдается реальным угрозам.
— Как вегетарианцам на вечеринке в складчину?
Это вырвалось у Кей само собой, и тишина в и без того тихой комнате стала глубже. Несколько лет назад пресса высмеивала опергруппу после того, как вскрылось, что они внедрились в группу вегетарианцев, которые иногда собирались вместе поесть. И, как выяснилось, больше ничего не делали. Уокер бросил на нее предостерегающий взгляд, и она прочитала послание: «не оступись».
Спрингер повернулся к Хэнсону.
— А что насчет вас, детектив? Вы разделяете мнение коллеги об этом человеке, Гомесе?
Хэнсон вздрогнул, явно застигнутый врасплох.
— Хм, — он задумался, сцепил руки за головой в преувеличенной попытке выглядеть расслабленным. — В этом вопросе я больше согласен с вами, парни из спецгруппы. — Широкая ухмылка расползлась по его лицу. — Я имею в виду, мы говорим о мексиканце без документов, который жил в крысиной норе в Джордане. Не очень-то похоже на криминального гения, верно?
Никто не засмеялся.
— Что говорит офис мэра? — спросил Спрингер, поворачиваясь к мужчине и женщине, сидевшим дальше по столу.
— Ну, — начала женщина, блондинка с синей подводкой для глаз, — мэр очень четко дал понять, что не намерен отменять свое участие. Если угроза станет достоянием общественности, мы процитируем его заявление. — Она надела очки и зачитала с экрана ноутбука: — «...Я расценил бы это как признание банкротства города, если бы один-единственный нелегальный иммигрант преуспел в том, чтобы помешать мне выполнять работу демократически избранного мэра». Она подняла взгляд. — Так что, если ни у кого здесь нет информации, указывающей на то, что мы имеем дело с могущественными силами?..
Кей уже собиралась ответить, но осеклась, заметив едва уловимое отрицательное движение головы Уокера.
— Хорошо, — подытожил Спрингер. — Мы подготовим оценку угрозы через несколько часов, а пока предлагаю присвоить этому делу «оранжевый» уровень. Все согласны?
Кей увидела, как остальные за столом кивают. Спрингер посмотрел на нее, приподняв одну бровь.
— Вы не согласны, Майер?
— Майерс. Я не знаю, что значит «оранжевый».
— В данном случае это означает, что уровень охраны мэра и его семьи немедленно повышается и поддерживается до окончания мероприятия. То же самое касается лидеров Национальной стрелковой ассоциации, посещающих город. Это вас устраивает, Майерс?
Не то, что он сказал, и даже не нарочитый акцент на последней «с» в ее фамилии заставили ее щеки вспыхнуть, а эта тонкая, ироничная улыбка.
— Безусловно, — ответила она. — Это ваша сфера компетенции, не наша.
Краем глаза она заметила сдержанный одобрительный кивок Уокера.
— Отлично, — сказал Спрингер. — Кто из вас двоих детективов старший по званию?
Учитывая, что Хэнсон выглядел на добрый десяток лет старше Кей, вопрос был лишним. Но Кей догадалась, что Спрингеру нужен ответ, чтобы легитимизировать решение, которое он уже принял.
— Это буду я, — быстро сказал Хэнсон.
— Окей, тогда вы отчитываетесь мне — если нет возражений со стороны убойного отдела?
— Меня устраивает, — сказала Кей, прежде чем Уокер успел ответить.
* * *
«Я преследую воспоминания».
Эти слова все еще крутились в голове Боба, когда он парковал «Вольво» перед подъездной дорожкой рядом с «Таун Таксидерми». Он выскочил из машины и дернул ручку двери. Заперто. Проверил время. Три тридцать. Записки на двери не было. Он постучал в окно, приложил ладони козырьком к стеклу, словно маску для ныряния, и вгляделся в темный интерьер. Дверь в мастерскую была открыта, но света внутри не наблюдалось. Боб сел на ступеньку и достал телефон. Он прокручивал список вызовов в поисках номера Майка, когда телефон зазвонил. Предчувствие, что это Майк, телепатически ощутивший происходящее, оказалось ложным и мгновенно забылось, как мы всегда забываем несбывшиеся предчувствия. Он вздохнул. Он удалил этот номер из телефона, но не из памяти.
— Да, Элис?
— Привет. Есть минутка?
Он глубоко вздохнул.
— Дай подумать... есть.
— Я видела видео на YouTube.
— И что думаешь? Жалеешь, что бросила меня теперь, когда я знаменитость?
— Не шути, Боб.
— Ладно.
— Ты, наверное, считаешь, что сейчас неподходящее время, но я чувствую, что должна.
— Должна что?
— Убедить тебя обратиться за профессиональной помощью.
— В смысле... к психологу?
— Да.
— Я так и думал, что ты это скажешь. Для человека с молотком любая проблема выглядит как гвоздь. Слышала такое?
— Боб.
— Я был у трех психологов, включая тебя и того твоего специалиста по управлению гневом. Посмотри, как здорово это помогло.
— Боб, я вижу все признаки того, что ты скатываешься в психоз. Ты принимаешь антидепрессанты?
— Они мне не нравятся.
— Почему?
— Из-за той уродливой розовой пачки. И от них я становлюсь сонным. Плоским. Скучным.
— А какой ты, когда не принимаешь их, Боб?
— Угрюмый. Злой. Агрессивный. Склонный к суициду. И гораздо более веселый.
— Принимай их, пожалуйста.
Боб попытался сглотнуть ком в горле. Эта чертова забота в ее голосе. Она всегда била туда, где у него не было защиты.
— Боб?
— Я здесь, — сказал он. — Разве ты не собираешься просить меня подписать бумаги на дом?
— Нет, — ответила она. — Не сегодня.
— Может быть, ты знаешь, что я все еще езжу туда, к тому дому?
— Да, — сказала она.
— Но, может быть, ты не знаешь причину. Я и сам не знал. Я думал, что делаю это, чтобы шпионить за тобой и Стэном-Мужиком. Но это потому, что там умерла Фрэнки. Я имею в виду... там она жила.
Боб слушал. Слышал дрожь в ее глубоком дыхании.
— Просто хотел сказать, чтобы ты знала, — произнес он
