Она провела пальцем по линиям и бугоркам на ладони Дарла, потом хихикнула. Рука под властью Сатурна. Ну, конечно.
– Что смешного?
– Удивительно, но с твоим характером все совпадает. Рассудительный, осторожный, чуткий, меланхоличный. Линия жизни глубокая, розовая, что говорит о хорошем здоровье и о долгой жизни. Линия удачи бледная вначале, но становится более четкой, когда доходит до бугорка Сатурна, сообщая, что с годами ты достигнешь процветания. Но есть место, где она прерывается, что предвещает какую-то потерю, возможно денежную, или болезнь. Даже смерть. Но не твою, кого-то другого.
Дарл фыркнул и попытался убрать руку, но Тусия держала ее крепко.
– Я еще не закончила. Видишь, твоя линия сердца в начале напоминает цепь?
Он наклонился ниже, их головы почти соприкоснулись.
– Это означает много привязанностей или много романов в молодости. Но потом она выравнивается и тянется прямо и ясно через всю ладонь. Это знак большой любви и верности.
Дарл фыркнул и тихонько потянул руку на себя, подняв глаза в тот момент, когда Тусия тоже посмотрела на него. Жар, который она почувствовала, увидев его полуобнаженным, сверкающим в лунном свете, вернулся. Это было приятное, пьянящее чувство, особенно после холода, который сковал ее, когда она рассказывала о том дне в операционном театре. И все же она опустила глаза и снова вернулась к его ладони.
– Вот это интересно…
– Что? – спросил он.
Она чувствовала его теплое дыхание на своей щеке.
– Эта звезда. Она находится в твоем квадрате. Я не встречала такого прежде. Похоже, она точно соответствует разрыву в твоей линии удачи.
– Что это значит?
– Какое-то бедствие. Дай-ка мне другую руку.
Он раскрыл ладонь, но, к счастью, звезды там не было. Значит, это не смерть, а другая большая беда. Она вздохнула с облегчением, потом засмеялась. Все это нереально, все пустое. Она подняла голову, но слишком быстро, и ударилась лбом о подбородок Дарла.
– Прости, – сказала она, потирая лоб.
Дарл рассмеялся.
– Это и было то несчастье, о котором ты говорила?
– Надеюсь, я не сделала тебе больно.
Тусия коснулась его подбородка, провела большим пальцем по темной тени щетины, чтобы проверить, нет ли крови.
– Все в порядке.
Дарл взял ее руку, но не отпустил. Вместо этого, чуть замерев, он наклонился и поцеловал Тусию. Сначала их губы были неуверенными, прикосновение его шрама чуть щекотало. Приглашение, ожидающее ответа, а не требование, не подавление, как поцелуй доктора Аддамса. Он начал отстраняться, но Тусия жадно и страстно поцеловала его в ответ.
Большего поощрения Дарлу было не нужно. Он обнял Тусию, положив ей руку на спину, и притянул к себе. Вторая рука ласкала ее шею, пока Тусия целовала его колючие щеки. Но когда его губы двинулись вниз по шее к воротнику, мышцы Тусии вдруг напряглись, и она оттолкнула его.
– Я…
Она ничего так не хотела, как ощутить его поцелуи на своем теле. Но у нее дрожали руки, и ее переполняло желание убежать. Она вскочила на ноги и поспешила по берегу к лагерю, ни разу не посмев оглянуться.
Глава 35
До того, как Тусия пришла в свой фургон, она выдрала у себя так много волос, что на макушке у нее образовалась залысина величиной с монетку. Она торопливо захлопнула дверь и закрыла ее на засов. С кровати доносилось спокойное дыхание Тоби, и она постаралась дышать с ним в унисон, хотя ее сердце продолжало колотиться, словно испуганная птица, запертая в груди.
Она соскользнула на пол и села, обняв колени. Сквозь окна в комнату проникал легкий ветерок, доносивший гнилостный запах от дубильни. Но лучше так, чем страдать от непереносимой жары. Тусия опустила голову на колени и сжала руки, сопротивляясь желанию снова рвать волосы.
Она услышала шаги и поняла, что Дарл вернулся с реки. Она сжалась, хотя часть ее страстно желала выйти к нему. Жаждала еще одного поцелуя. Хотела забыться в его руках, что уже почти случилось.
Он не сделает ей больно, как доктор Аддамс. Но она все равно не смогла заставить себя не то что пойти к нему, но даже встать с пола. Наверное, так случилось, потому что она была сломлена, сломлена и в этом отношении тоже.
Хьюи разбудил всех на следующее утро, когда еще не перестали стрекотать сверчки. Нельзя терять время, сказал он, если они надеются выехать за границу округа до темноты. На сей раз Тусию обрадовало гавканье Хьюи, потому что оно помогало ей избегать Дарла. Она торопливо проглотила завтрак, не поднимая глаз, как в тот день, когда они с Тоби только приехали. Потом помогала Кэлу грузить посуду, Фанни – складывать шатры, а Лоуренсу – запрягать мулов и лошадей, все что угодно, лишь бы занять руки и оставаться на безопасном расстоянии от Дарла.
Когда их караван был готов, Тусия села вместе с Тоби на сиденье возницы, взяла вожжи и расправила подол юбки так, чтобы не осталось свободного места. Дарл понял намек и подсел к Лоуренсу, который правил фургоном с реквизитом.
Теперь Тусия уже вполне уверенно правила, хотя обычно предпочитала (и подозревала, что мулы с ней согласны), чтобы вожжи держал кто-нибудь другой. И чаще всего этим другим был Дарл. После первых напряженных и полных споров поездок его компания стала ей нравиться. Он называл Тоби деревья и животных, мимо которых они проезжали, его знания о земле, кажется, были неисчерпаемы, но больше времени они проводили в приятной тишине.
Сегодня Тусия боялась и молчания, и разговоров. Молчание лежало между ними, словно открытая рана, воспаленная, причиняющая постоянную боль. Тусия и мулы в одиночестве преодолевали путь со всеми колдобинами и буграми.
К полудню ее пальцы затекли, ей стало тяжело сидеть, а Тоби и Кит совершенно измучились. Хьюи настоял на том, чтобы ехать без обеда, и, хотя Тусия утащила яблоко и печенье для них во время остановки на водопой, Тоби был голоден. Он хотел пить, бегать и играть в мяч с Алом. Тусия подозревала, что это все последствия вчерашнего поедания сладостей на ярмарке, и пыталась убедить его положить голову ей на колени и поспать. Но Тоби так не понравилось это предложение, что он начал стучать ногами по нижней стороне сиденья.
– Родной, прошу тебя, – сказала Тусия, повернувшись к нему, – мулам не нравится этот шум.
Это было не совсем так, мулы не обращали на стук внимания, а вот Тусия не могла его выносить, у нее уже начала болеть голова.
– Ты можешь…
Вдруг раздался треск, и фургон накренился. Тусия метнулась вперед и натянула вожжи, как показывал ей
