и убить меня. Я не хочу бояться за Таво, или Наталию, или Пола, или тебя. Я не…
– Я тебя понял. Тогда мы должны сделать то, что решили.
Я кивнул.
– Не стоит сейчас говорить об этом Таво и Полу, – сказал Бимбо. – Мы не знаем, как они отреагируют. Пусть это останется между нами. Как твоя история про тренера.
«Как твоя история про тренера».
Я почувствовал холодок внутри. И злость. И беспомощность. Откуда он узнал? Вероятно, мое лицо выдало все, что я почувствовал.
– Эй, чувак, тебе плохо? – спросил Бимбо.
– Нет. Откуда ты узнал?
– Про тренера?
– Да.
– Ты же сам мне рассказал, – ответил он.
– Когда? – Я ничего такого не помнил. Я помнил только, что эта тайна сидит во мне, поедает меня, причиняет боль, как ничто другое, вызывает во мне злость ко всему миру.
– Как-то вечером. Мы выпили. Или накололись. Может, и то, и другое. Не помню. Мы были у меня дома. По телевизору показывали матч «Янки» уж не помню с кем. Я хотел переключить программу, но ты попросил меня оставить. Я спросил, почему ты перестал играть в бейсбол, если он тебе так нравится. Ты покачал головой и сказал, что тренер оказался говном. Я сказал тебе, что все тренеры и должны быть говном. Я орал на тебя, оскорблял в надежде, что ты передумаешь. Ты сказал, что он хватал тебя. Мне этого было достаточно. Я никому не сказал об этом ни слова.
Он никому не сказал ни слова. Держал рот на замке и даже мимоходом не говорил об этом. Мой братишка хранил мою тайну, как свою собственную. Я сделаю для него то же самое.
– Мы им не скажем, – теперь я тоже хранил одну тайну, еще одна точно не упростит мою жизнь. – Пусть думают, что твой дядюшка собирается нам помочь. Они нам нужны. Я чувствую себя последним говнюком, обманывая их, но вдвоем у нас ничего не получится. Почему люди твоего дядюшки не помогают нам?
– Когда убили мою мать, они пришли ко мне и спросили, не займу ли я ее место. Некоторые из этих ребят знали меня с пеленок. Я сказал, что мне нужно время подумать. Потом меня упрятали в тюрьму, и часть из них уехала или открыла собственное дело. Те немногие, что еще здесь, не хотят в этом участвовать. Они думают, что Папалоте убил моего дядюшку и…
– Он и вправду его убил?
– Нет.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что, будь это Папалоте, он забрал бы труп и растрезвонил об этом всем, прежде чем прибрать дело дядюшки к рукам. А я был бы уже мертв.
В его словах был смысл.
– Так кто же это сделал?
– Он пытался наладить дело с гаитянами. Кокаин. Видимо, они запросили больше, чем он готов был платить. Они стали давить, и мой дядюшка пригрозил им. Они много недель вели за ним наблюдение и пришли, только когда точно знали, что он один.
– Слушай, ты что-то говорил о веве на дверях его дома? Ты не считаешь, что тут есть связь между теми, кто убил Хавьера, и теми, кто напал на мою мать?
– Нет, – сказал Бимбо, глядя на меня. – Это вудуистская срань, но люди моего дядюшки разобрались с ними через несколько дней после его убийства. Моя мать об этом позаботилась. Эти вещи никак между собой не связаны.
– Дай бог, чтобы ты был прав. Нахер мы сюда приперлись, Б? Почему Папалоте убил твою мать?
Бимбо вздохнул.
– Я полагаю, она хотела подмять под себя Старый город. Или, по крайней мере, иметь здесь побольше дилеров.
Я не ожидал, что он ответит. Наконец-то Бимбо говорил со мной честно. Кимбо был прав и поэтому умер. Это вышло за все рамки, и мы увязли слишком глубоко.
– И что мы будем делать теперь? – спросил я.
– Мы сделаем то, что собирались, и больше никому из вас не придется об этом беспокоиться.
– Ты уверен?
– Гаитяне мертвы. Когда умрет Папалоте, вопрос будет исчерпан. Вы все будете в безопасности. Обещаю.
«Обещаю». Громкое заявление. Я хотел верить в Бимбо сильнее, чем когда-либо мне хотелось верить во что-то за всю мою жизнь.
33. Гейб
—
Появление Рауля
Молитва в кулаке
Странные фигуры на рифе
Рад всадить пулю в твою башку
Четыре идиота импровизируют
Мы вышли из фургона и прошлись немного, будто разминаем ноги или ждем кого-то. Ничего не делать не просто, когда ты не хочешь, чтобы люди думали, что ты что-то делаешь.
Таво отправил нам обоим эсэмэску, в которой сообщил, что он в «Будке Дьявола». Они выставили на улицу несколько столиков и скоро должны открыться. Я поднял голову, но Пола нигде на стене не увидел, тогда я отправил ему эсэмэску с вопросом – где он? Он ответил почти моментально – написал, что в пути.
– Что, по-твоему, они делают с телами? – спросил я наконец у Бимбо. Этот вопрос уже некоторое время просился у меня с языка. Уж слишком много историй ходило об этом, не могли они все быть выдумкой. Кроме того, и все, что нам рассказал Генри, казалось вполне вероятным. Мне хотелось узнать, что думает обо всем этом Бимбо.
– Я слышал те же истории, что и ты, но не знаю… Там, вероятно, есть что-то необычное, еще неизвестное миру животное или еще какая хрень, но я думаю, что Папалоте таким образом проще избавляться от трупов. Ты привязываешь тело, а там уж волны, ударяющие о риф, рыбы, крабы, морские ежи и солнце делают свое дело, и от трупа через день-другой наверняка ничего не остается. Кроме того, Ла-Перла чертовски мала, так что мест для захоронения тел немного, согласен? А риф решает эту проблему. Все дело в том, что люди не хотят знать правду, когда речь заходит про истории о рифе.
– Почему?
– Понимаешь, место маленькое, так?
– Да, ты только что это сказал.
– И это королевство Папалоте, так?
– Да.
Я начал понимать, к чему клонит Бимбо, но хотел, чтобы он договорил до конца. Я был идиотом, что не понял этого раньше, и от этого стал противен самому себе, но я продолжал слушать его, и другие мысли стали стучаться в мою голову.
– Понимаешь… я не думаю, что этот чувак убивает там людей, а это означает, что туда откуда-то привозят уже мертвых. Ну, ты понимаешь, его врагов или еще кого. Я задумался об этом, когда Генри говорил с нами в машине. Если он говорил правду, то они привозят туда тела каждые несколько дней, потом берут новые
