мог оказаться в Мексике пять лет назад.
На фото я увидела открытый бар с одной лишь соломенной крышей и много людей со стаканами в руках, явно хорошо проводящих время. Фигура бармена была обведена. В бейсболке и больших солнечных очках, намного старше, чем я помнила, но я узнала бы отца где угодно. Несмотря на все, что произошло, и все, что я узнала, я не смогла сдержать улыбки.
Я тут же догадалась, что папа стал Хью, когда Хью стал Элайджей.
– Папа.
Я улыбнулась фотографии, которая не должна была вызывать никаких теплых чувств. Но вызывала.
Неожиданно у меня в руке завибрировал телефон. Я откинула крышку.
– Привет, Орин, я только получила письмо. Спасибо.
– Не за что, Бет, – напряженно сказал он. – Узнаешь его?
– Это мой отец, Орин.
– Понятно.
– Что?
– Я нашел кое-что еще.
– Что? – повторила я, приготовившись к плохим новостям.
– Твоя мама только что заходила… не знаю, куда она ушла.
– Я тоже.
– Она мне кое-что оставила. Хотела, чтобы я передал тебе. Понятия не имею, откуда у нее это.
– Ладно, – неуверенно сказала я, удивившись такому способу передачи.
– Это номер телефона. В Мексике.
– Черт. Это папин номер?
– Думаю, да, но я не звонил. Пришлю тебе.
Наверное, она узнала его от Элайджи, но проверить не было никакой возможности.
– Спасибо, Орин. Спасибо тебе.
Спустя мгновение я получила номер своего давно пропавшего отца.
По крайней мере, предположительный.
Глава тридцать седьмая
Я не знала, когда решусь позвонить по этому номеру и решусь ли вообще. Мне нужно было время, чтобы принять всю новую информацию, прежде чем хотя бы допустить мысль об этом. Поговорив с Орином, я поспешила в Бенедикт-Хаус, где Люси громко заявляла о своей невиновности. Витнер продолжал врать, однако начал звать меня, когда узнал, что это я «спасла» его. Я спросила Грила, можно ли мне недолго поговорить с ним наедине. Грил согласился, но сел прямо под дверью, чтобы не упустить ни слова.
– Слышал, вы меня спасли, – сказал Витнер, когда я вошла и села на стул рядом с кроватью. – Спасибо.
– Пожалуйста. Мне жаль… что это все с вами случилось.
Да, он мне не нравился, в том числе из-за того, что охотился, как мне казалось, конкретно за мной. Но это было не так. Я хотела получить ответы, но, может быть, стоило дать ему второй шанс.
– Спасибо, – повторил он.
– Мистер Витнер, могу я задать вам вопрос?
– О чем?
Я пожала плечами.
– Зачем вы приехали?
– В смысле?
– Я слышала, вы сами выбрали Бенедикт. Почему?
– А. Это. – Он глубоко вздохнул. – Нужно было уехать подальше. У меня был просто кошмарный развод, я потерял последний шанс даже на частичную опеку над детьми. – Он помолчал. – Я не злодей.
– Понятно.
– Нет, правда. В Вашингтоне был настоящий ад, и я повел себя не лучшим образом. Я думал, проветрю голову на Аляске, но, боюсь, стало только хуже. Я увидел, что в перепись нужны люди, зацепился за возможность, попросил отправить меня сюда, и они согласились. Но какое же здесь все… первобытное. Я почувствовал себя в ловушке. И до сих пор чувствую, но, сказать честно, сейчас боль на первом плане. Я… господи, я облажался просто на каждом шагу.
– Кто вас пырнул? – Я задержала дыхание.
– Да я сам виноват, блин. Странно, но я понимал, что теряю контроль, что у меня едет крыша, но не мог остановиться. Эвакуаторщик пытался отобрать у меня нож, но я бросился на него. Я во всем виноват.
Он глянул на рану на боку. Я вздохнула с облегчением, поняв, что Мил не соврала хотя бы об этом.
– Что… что вы о них подумали? О Мил и Элайдже. Вам показалось, что они… вместе?
Витнер внимательно на меня посмотрел, а потом покачал головой.
– Не знаю. Я думал только о себе. Когда фургон сдох, я убедил себя, что тоже сдохну. Я был не в себе, когда они меня нашли. Простите, но больше я ничего не могу сказать, я не обратил на это внимания.
Я кивнула и сглотнула.
– Слушайте, я знаю, что вы помогали Люси.
– Понятия не имею, о чем вы.
Я понизила голос.
– У меня есть доказательства. – Неправда. – Просто расскажите полиции, что видели. Будет лучше, если расскажу не я.
– Меня арестуют, – прошептал он.
С таким количеством людей в доме было непривычно. До меня доносились разговоры из столовой, непрекращающиеся протесты Люси. Я надеялась, что Грилу все слышно.
– Я знаю, что украшения в бардачке вашего фургона. Раньше я работала на полицию. Мне удалось сохранить кровь, которой вы намазали мою ручку. И я сняла отпечатки с проема. Уверена, они совпадут с вашими.
Он выпучил глаза.
– Я не мазал ручку. Это Люси.
– У меня есть ваши отпечатки, Витнер. Хотите, чтобы вас арестовали за убийство или за пособничество? Второй вариант куда лучше. Понимаю, вам тут пришлось нелегко. Может, Грилу удастся это использовать, но ему нужно узнать правду. Иного выбора у вас нет.
Знай Грил о крови, он бы поступил так же. И наверняка меня ждет выговор за то, что не поделилась информацией.
Витнер вздохнул.
– Позовите шефа.
Я улыбнулась, когда Грил вошел, и Витнер принялся рассказывать все как есть.
Почти то же самое рассказала мне Мил. Когда Витнера выгнали из бара, он поехал в аэропорт, чтобы на пару часов выйти в интернет. Аэропорт был закрыт, но он остановился у входа и поймал сигнал. Какое-то время он отправлял почту и сидел в сети. Меньше всего ему хотелось возвращаться в дом Грила – на него давили стены. Но больше ему некуда было податься.
Когда он все же поехал обратно, неподалеку от центра заметил, как из леса вышли двое людей – мужчина, который ему нагрубил, и женщина, которую он нашел в сарае. Они остановились рядом со статуей Бена и начали ругаться. Они даже не заметили, что Витнер припарковался с краю площади, выключил фары и стал наблюдать.
Он увидел, как Люси пырнула Неда. Выскочил из фургона – Грила он уверил, что понятия не имел, что делал. Люси это увидела и пошла на него с ножом. Он остановил ее, сказав, что поможет. Забрал нож, даже почистил ее ботинки (мои ботинки). Она переоделась в чистый костюм из тех, что оставила ей Виола, и он забрал окровавленную одежду. Он согласился спрятать украшения, пока она не сможет их забрать. Грила в Бенедикт-Хаусе тогда не было – насколько Витнер знал, никто не заметил, как он приходил и уходил. Он чувствовал себя будто в защитном пузыре.
Грил то приходил, то
