бросил взгляд на Колера.
– Наш убийца Карл Бони. Забетонировать кого-то живым – это его методы, – продолжил он. – Но хронология не соответствует историям в книге. Если исходить из того, что запланированная голодная смерть воспитательницы должна была изображать историю о Каспаре и супе, а убийство матери – историю о Вертушке-Филиппе, то между ними не хватает еще одной.
– Про мальчика, который сосал пальцы, – прохрипела Сабина. – Мама запрещала своему сыну Конраду сосать большие пальчики, когда ее нет дома, иначе придет портной с ножницами и отрежет их, словно бумажные. – Она немного подумала. – Или он уже разрезал свою следующую жертву ножницами, или порядок не соблюдается.
– Или он не хотел, чтобы мы сейчас обнаружили, что он убил мать, потому что собирался презентовать нам ее труп позже, – размышлял Снейдер. – Как бы там ни было – с хронологией что-то не так…
– Вы охотитесь за больным типом, – заявила доктор Никински. – Но в одном вы не правы: по сути, эту женщину не убивали.
– Органы отказали? – предположил Снейдер. – Обезвоживание?
– Она покончила с собой, – прозвучал краткий ответ Никински.
Снейдер приподнял бровь:
– В этом блоке?
Сабина подумала о количестве запекшейся крови во рту у женщины.
– Мне в голову приходит только один способ, как это можно сделать. В отчаянии, приложив нечеловеческие усилия, она откусила себе язык и захлебнулась собственной кровью.
– Правильно, – ответила Никински. – Очень находчивая женщина.
– Она по профессии врач? – спросил Снейдер.
– Медсестра и ассистент отделения патологической анатомии в многопрофильной больнице.
Они немного помолчали. Никински выключила фонарик.
– Почему лишь сейчас, спустя два месяца? – пробормотал Колер. – Я и двух дней не вынес бы в этом блоке, сразу бы свихнулся.
Полностью обездвиженная и с двумя катетерами в теле, подумала Сабина. Она наверняка обезумела. Лицо мертвой женщины находилось в тени. Сабина посмотрела в застывшие глаза и попыталась угадать ее последнюю мысль.
– Надежда умирает последней, – прошептала она. – Ее собственный сын украл у нее два месяца жизни и хотел медленно ее убить. Наверное, он давал ей пить только раз в день, а кормил еще реже. Единственной возможностью избавиться от него и прекратить мучения была смерть. Альтернативы не существовало. – Сабина на секунду закрыла глаза. Слезы подступили к горлу. Какое безумие! Если бы эта женщина продержалась еще пару дней!
– Хороший анализ, – похвалил ее Снейдер.
Сабина тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Она не хотела уметь хорошо анализировать больной ход мыслей сумасшедшего – но хотела узнать причину, почему он вставил ее матери в горло трубку, влил два литра чернил, а потом играл на органе произведение Баха, в то время как беспомощная, прикованная цепями жертва ловила ртом воздух и задыхалась оттого, что ее легкие наполнялись жидкостью. Причем единственной ошибкой матери было то, что она переехала в Кельн и стала учительницей Карла. Почему этот ублюдок не мог выбрать кого-то другого? Дворника, уборщицу или учителя физкультуры? Каким же извергом должен быть Бони?
При взгляде на мертвую женщину Сабину охватила безграничная ярость. Если бы Снейдер сразу не ранил его, она бы с радостью столкнула Карла с подоконника во двор. Еще лучше – сорвать с него в больнице кислородную маску, чтобы посмотреть, как он будет умирать. Ее руки дрожали. Боже мой, соберись! Она сжала кулак и ощутила холод в костях.
– Вы ведь психолог-криминалист, – пробормотала Сабина. – Почему больной ублюдок это делает?
Снейдер грустно взглянул на нее.
– Правда в том, что мы этого точно не знаем. – Он посмотрел на бетонный столб. – Возможно, Карл Бони еще не в курсе, что его мать покончила жизнь самоубийством и мы нашли ее труп.
– А даже если и знает. – Сабина не поняла ход мыслей Снейдера. Карл ведь погружен в медикаментозную кому.
– Пойдемте наверх, – предложил Снейдер. – У меня есть идея, но она сработает, только если мы будем действовать быстро.
31
Пока они поднимались по узкой лестнице, Снейдер обратился к Колеру:
– Когда сдается в печать вечерний выпуск газеты?
Колер взглянул на наручные часы.
– Примерно через час.
– Отлично. – Снейдер шагал через две ступени. – Кармен Бони вдова. Кроме сына у нее есть другие родственники?
– Насколько я знаю, нет. После смерти мужа у нее был спутник жизни, на много лет старше ее. Не очень успешный художник. Он умер полгода назад.
– То обстоятельство, что она одинока, может сыграть нам на руку… – пробормотал Снейдер.
– Что вы задумали?
– Проактивный метод расследования.
Колер скорчил гримасу.
– Какую ложную информацию вы хотите подсунуть прессе?
– Что Кармен Бони еще жива.
– Зачем это нужно? – вырвалось у Колера. – К тому же нам такое сделать никто не позволит.
Снейдер втянул голову и скользнул в дверь, которая вела в неф.
– Да, Карл Бони сейчас под стражей, но посмотрите на место преступления. Чтобы устроить такое, необходимы время и отличная организация логистики. Возможно, у Карла есть сообщник.
– Который все еще бегает на свободе и продолжает убивать? – цинично спросил Колер. – Я вас умоляю!
– Вы готовы так рисковать?
Колер не ответил.
– Сами подумайте: у нас есть пробел в хронологии историй. Кроме того, убийства не соответствуют порядку рассказов в книге. На мой взгляд, что-то не так. Нам не хватает слишком многих деталей, чтобы понять всю картину.
Сабина буквально видела, как Колер шевелит извилинами, пытаясь найти решение.
– Если вы хотите газетной уткой выманить возможного сообщника и надеетесь, что он совершит ошибку, все может пойти наперекосяк, – предупредил Колер.
– Воспитательница Карла Бони действительно жива, но у них не было никакого контакта уже семнадцать лет. – Снейдер поднял руку. – Чего не скажешь о его матери. Она два месяца провела у него в плену. Подумайте: предположим, Кармен Бони жива и получит психиатрическое лечение, тогда она могла бы описать нам его сообщника.
– В этом что-то есть, – согласилась с коллегой Сабина.
– Вы понятия не имеете, какие здесь отношения между уголовной полицией и прессой. Это ни за что не сработает! Журналисты не идиоты. Они смекнут, в чем дело! К тому же мой начальник не благословит такой метод.
Снейдер взорвался:
– Кто руководит расследованием? Вы или какой-то парень за письменным столом, для кого жертвы убийств всего лишь статистические данные на бумаге?
– Вам лучше сейчас помолчать! – прикрикнул на него Колер.
Через ворота церкви они вышли на площадь Святой Марии. Небо потемнело от туч. Вдалеке слышались раскаты грома. Но все равно было душно. У Колера по затылку струйками стекал пот. Он снова обвязал ветровку вокруг бедер и глубоко вдохнул, с нетерпением ожидая приближающегося дождя.
Как раз прибыла команда техников-криминалистов и прошла через ограждение. Как только
