в дом, освобождая для себя пространство за порогом, встал рядом с Бимбо и закрыл дверь. Запах разложения тут же ударил мне в нос, заставив меня поморщиться.
Мы находились в небольшой гостиной, в которой горели шесть или семь свечей на прямоугольном столе, заполненном разными предметами. Я увидел череп коровы с сохранившимися на нем хрящами и статуэтку стоящего мужчины. Тут же были фрукты и несколько бутылок. Над всем этим кружили мухи. Я повернул голову и принялся разглядывать комнату.
Небольшой коричневый диван.
Шесть барабанов конга, стоящих в ряд близ дивана.
Два стула.
Маленький столик с огромным телевизором на нем.
Стены, увешанные темными рисунками.
Куда мы, черт побери, попали?
– ¿Quién carajo son ustedes? – спросила женщина голосом тонким, как полотно ножа. «Вы что еще за мудачье?»
– Cállate [114], – сказал Бимбо. – ¿Dónde está El Brujo? «Где Брухо?»
– ¿Quién pregunta? – спросил низкий голос, приходящий, казалось, со всех сторон сразу. «Кто спрашивает?»
Эль Брухо стоял справа от стола. За его спиной виднелся коридор. Свечи горели по обе стороны от него. Он был trigueño [115] – так в Пуэрто-Рико называют людей с довольно темной кожей, которую не назовешь коричневой, но в то же время довольно светлой, чтобы назвать ее черной. Он был высоким и тощим, с бритой головой и похожим на крючок носом, сидевшим на его лице под неловким углом. На нем были черные баскетбольные шорты и больше ничего. Его тело было покрыто татуировками, гораздо более темными, чем его кожа. На ней были лица, слова, фигуры и странные знаки, похожие на те, что висели на стенах. И тут я понял: на многих рисунках были те же линии, что присутствовали на граффити на моих дверях. Этот человек был изрисован веве. Он был живым проклятием смерти.
– Pregunto yo, cabrón[116], – сказал Бимбо.
– ¿Y quién eres tú? [117] – голос Эль Брухо доносился из его рта, но еще и откуда-то из-за моей спины и из пола.
– Yo soy el hijo de María[118].
Эль Брухо в один миг оказался перед Бимбо, он стоял так близко к Бимбо, что пистолет упирался в низ его живота.
Я не видел, как он двигался, хотя он и находился не более чем в десяти футах от меня. Нет, он не сделал ни одного шага, и именно поэтому Бимбо не нажал спусковой крючок.
– Какого х?.. – сказал Таво.
Эль Брухо одной рукой ухватил запястье Бимбо, потянул его вверх, а другой рукой оттолкнул. Бимбо отлетел назад, ударился о Таво, что разделило его вопрос пополам, прежде чем тот успел сорваться с его языка. Они оба отлетели назад и упали.
Пистолет. Я вспомнил про пистолет и навел его на Эль Брухо.
БАХ!
Звук выстрела ударился о стену, отрикошетил назад и ударил в мои перепонки, а стена за столом взорвалась крохотным облачком серой цементной пыли.
Пуля прошла мимо Эль Брухо.
Его там уже не было.
Я заметил движение рядом с собой. Женщина поднялась с пола и направлялась к двери мимо Таво и Бимбо. Они должны были остановить ее. Я уже собирался крикнуть им, но краем глаза увидел какое-то движение, и тут же Эль Брухо оказался рядом со мной. Он стал еще выше.
Как только я его увидел, он ударил по моему предплечью, и пистолет выпал из моей руки. Я попытался ударить Эль Брухо, но он опередил меня, врезав мне в живот. Мне показалось, что на меня, прямо на солнечное сплетение упал бетонный блок с проезжавшего мимо грузовика.
Кто-то отдернул меня назад. Боль проникла внутрь меня, добралась до сердца и легких. Звук, похожий на кашель, вырвался из моего рта, когда я отлетел назад. Мои легкие сдулись, как проколотые воздушные шарики. Мои ноги ударились о стул, и я свалился на пол. Мои очки наконец упали на пол. Мое тело инстинктивно свернулось калачиком вокруг себя самого, вероятно, пытаясь защитить мои внутренности. Я попытался вдохнуть воздуха и не смог. В ушах у меня стоял высокий звон, словно электрический ток проходил где-то рядом с моей головой. Я не знал, что произвело на свет этот звук, – то ли выстрел, то ли удар в живот.
Я попытался встать на ноги, растянуть тело и сделать вдох, но сумел только встать на четвереньки. Мои легкие стонали от боли. Я не мог втянуть в себя воздух. Я оглянулся в отчаянии – кричать я не мог, не мог попросить о помощи.
Комната вращалась.
Дверь была открыта.
Женщина исчезла.
Я не знал – к добру это или к худу, но времени допрашивать свои чувства у меня не было.
Таво уже поднялся на ноги. Эль Брухо стоял рядом с ним. Бимбо все еще лежал на полу, схватившись за грудь, а боль искажала его лицо. Я знал, что он чувствует. В моей крови закипала беспримесная паника.
Тьма задрожала и поглотила края комнаты. Мир завертелся быстрее. Я упал на бок. Все упростилось до предела. Я умирал.
Воздух. Мне был нужен воздух. Слеза выкатилась из уголка моего правого глаза, заскользила вниз, прокатилась по переносице, она была прохладнее пота на моем лице. Я не хотел умереть вот так.
Наталия.
Я хотел увидеть Наталию.
Моя диафрагма совершила какое-то странное действие у меня под грудью, словно пробку вышибло из бутылки. Я снова смог дышать. Я жадно засасывал кислород в мое тело. Сердце колотилось в ушах, издавая звук чуть ниже пронзительного воя. Я вдруг увидел мои очки – прямо передо мной, схватил их, надел.
Я чуть распрямился и оглядел комнату. Она перестала вращаться. Вокруг все посветлело. Эль Брухо не было видно. Веве на стене за столом пришли в движение, они принимали различные формы того, чем были прежде. Я увидел что-то похожее на сердце, а потом – несколько пересекающихся треугольников. А потом некоторые фигуры соединились и образовали веве, нарисованное на двери моего дома, после чего они сложились в некое подобие пирамиды с двумя флагами, торчащими из ее верхушки.
Тахо вытаскивал свой нож из пустоты. Глаза его были широко раскрыты, он лихорадочно оглядывался по сторонам. За его спиной стоял Бимбо, он наконец поднялся на ноги и смотрел на пол, вероятно, искал свой пистолет.
Эль Брухо снова оказался у стола.
Я развернулся, подтянул колени под тело, оттолкнулся от пола руками, чтобы подняться. Но меня все же пошатывало от слабости. Я все еще всасывал в себя воздух, а мое сердце готово было взорваться. Я попытался прогнать эти ощущения.
Мой пистолет. Я должен найти
