Другая Эмили - Дин Кунц

похожее на то, что Ричард Мэтерс так и не сумел толком описать. Гараж сложился складками, на мгновение погрузился во тьму, а затем раскрылся, как распускающаяся роза, — и стал прежним: заплесневелым, усыпанным листвой и костями; шкафы сорваны со стен, лохмотья гигантской паутины, свисающие со стропил.

За последнюю неделю он пережил столько всего, что всё больше становился доверчивым к фантастическому, обретал новую готовность верить: мир устроен куда страннее, чем казалось.

Его пронзила новая, страшная мысль: если эта версия гаража — с россыпью крупных, деформированных птичьих скелетов — не принадлежит его времени, если она существует в каком-то мрачном будущем и если она не вернётся в норму, то он может оказаться обречённым бродить здесь призраком — призраком без оперы.

Будто уловив природу его страха, Корли сказал:

— Дом — это мост между «тогда» и «сейчас», двумя точками, разделёнными сотней лет. Мост всегда испытывает чудовищное напряжение, поэтому мы переживаем мгновения временной дезориентации. Они проходят. Мост не рухнет.

Охваченный и ужасом, и изумлением, Дэвид Торн начал пробуждаться к прежде немыслимой истине — с бесчисленными, сокрушительными последствиями.

Глухое биение, поднимающееся из подвала, и многоголосый электронный вой, возможно, были голосом времени, протестующего против того, что его ткань истязали: настоящее и будущее сшили вместе какой-то технологической иглой.

— Что в сумке-тоут? — потребовал Корли.

Он шагнул вперёд; под его ботинками хрустнули птичьи кости.

— Деньги, — солгал Дэвид. — Полмиллиона. Я предлагаю. За свободу Мэддисон. Я заплачу больше, если вы её отпустите.

Гнев Корли перешёл в презрение.

— В любой эпохе такие идиоты, как ты, думают, будто деньги решают любую проблему. Но за деньги не купишь будущее без ужаса. И не купишь то, что тебе нужно. Эмили Карлино мертва.

— Вы лжёте, — сказал Дэвид, отчаянно надеясь, что так и есть. — Вчера ночью… сон, который вы каким-то образом внедрили, пока я спал, — сон про Эмили и Джессапа… может быть, почти всё в нём было правдой — то, что с ней случилось, — но не конец. Джессап не увёз её на своём фургоне. Сегодня ночью я нашёл его тайный склеп. Эмили не было среди тех четырнадцати мумифицированных тел. Джессап ударил её ножом, оставил умирать. Но, может, она выбралась сюда сквозь шторм. Может, каким-то образом она всё ещё жива.

Корли — или кем бы он ни был на самом деле — лгал не расслабленно. Кулаки сжаты по бокам.

— В ту ночь она позвонила. Мы впустили её, и она умерла в передней. То немногое, что от неё осталось, — это та, кого ты знаешь как Мэддисон.

Когда подрядчик отвернулся от Дэвида и вошёл на кухню, гараж снова раскололся, сложился, переформировался — и стал чистым, аккуратным, ярко освещённым пространством, где стояли Mercedes и фургон Ford.

Дэвид вернулся в дом, но Корли нигде не было.

Он пересёк кухню, прошёл по нижнему коридору мимо комнат, где окна вспыхивали так, будто вот-вот откровение расплавит мир и покажет реальность, скрытую за ним. Рёв грома был таков, словно целый склон горы откалывался от гранитного хребта.

Нанетт стояла у входной двери, словно собиралась преградить ему выход, хотя он и не собирался уходить. Лицо у неё было белое, натянутое яростью; взгляд — острый, как гвозди распятия.

— Я бы убила тебя прямо сейчас, будь у меня власть, будь я уверена, что твоя смерть не обернётся последствиями, которые сделают будущее ещё темнее, чем оно есть.

— Откуда такая ярость? Я никому не желаю зла.

— В своём высокомерии, в своей одержимости получить желаемое любой ценой ты должен понимать: ценой может стать сам мир.

— Я создаю будущее только для себя самого — и то не слишком-то, — сказал Дэвид.

Её ненависть была осязаема.

— Кажущиеся пустяками вещи могут иметь страшные последствия. Ужасы, которые придут в ближайшие сто лет, тебе не постичь, красавчик.

Витражная люстра и прочие светильники пульсировали, и с каждым затуханием по дому сворачивались и разворачивались крылья тени.

Она сказала:

— Те катастрофы, которых люди твоего времени боятся, — ни одна не случается. Вы боитесь не того. Вы все глупые, слепые. Вы настолько невежественны, что принимаете настоящие угрозы за ступени к Утопии. Но если будущее нельзя изменить, ад на Земле неизбежен.

У Дэвида не было времени на ярость и презрение Нанетт.

Женщина, которую он пришёл освободить, должна была быть на втором этаже. Когда огни вновь запульсировали и по дому снова прокатилось низкое биение, Дэвид поднялся по лестнице — не меньше во власти ужаса, чем во власти надежды. Он прошёл по верхнему коридору к её комнате.

90

Коллекция фотографий. Ампула с кровью, свисающая на золотой цепочке.

Вся в белом, она сияла ярче, чем платье на ней. Она стояла у изножья кровати — юная, прекрасная, такая живая, — и лицо у неё было торжественно-серьёзное, как у мистика, созерцающего вечные тайны.

Он остановился в двух метрах от неё, боясь, что то, ради чего пришёл сюда узнать, окажется не тем, что он хотел услышать.

Молнии и гром вроде бы поутихли, но подгоняемые ветром полотнища дождя барабанили по окнам, будто некая буря отпущения грехов пыталась смыть с мира его долгую, грязную историю злодейств.

Когда он произнёс имена, в голосе звучало благоговение — и вместе с тем его разрывала неуверенность.

— Мэддисон? Эмили?

— Ни то ни другое, — сказала она. — Тебе следовало дождаться меня, Дэвид. Тебе не надо было копаться во мне, не надо было сюда приходить. Я просила тебя набраться терпения, но теперь для этого слишком поздно. Поставь сумку-тоут и сядь рядом. Пойми… как только ты узнаешь, назад к прежней жизни дороги не будет. Ты должен будешь поклясться мне.

Хотя она по-прежнему сияла, в ней не было той теплоты, с которой она прежде относилась к нему, — теплоты, составлявшей фундаментальную часть характера Эмили.

…у неё в черепе была блестящая металлическая крышечка, примерно с монету в четверть доллара.

То, что он сказал сейчас, было правдой — но и попыткой умиротворить её, разговорить.

— У меня нет жизни, к которой стоило бы возвращаться. Не теперь, когда меня наполнили столькими… ожиданиями.

Она села на край кровати и протянула к нему руку.

— Поставь сумку-тоут и сядь здесь.

Если