вернусь, ты можешь…
– Я с тобой, – сказал Таво.
– Это вовсе не обязательно…
– Сейчас темно, как в жопе. Один ты его туда не донесешь. Утонешь, как идиот, и все это будет впустую. А кроме того, я из всех нас лучший пловец.
– Я тоже пойду, – сказал я. Я вовсе не хотел, но у меня не было выбора. Я должен был увидеть конец этой истории.
– Значит, нас четверо – полный комплект, – сказал Пол. – Оружие будет при нас? На всякий случай, если эти существа не захотят, чтобы все на этом и закончилось.
– Там неблизкий путь, – сказал Бимбо. – Пистолет можно уронить в воду, но он все равно еще будет стрелять, но я не думаю, что если его так долго держать под водой, то от него будет какая-то польза. Я свой оставлю в машине. Он все равно пустой.
Я подошел к задней двери, открыл ее, достал свой пистолет и бросил его на заднее сиденье. Странным было это ощущение, я словно оставлял позади свою собственную историю. Когда я увидел вместе эти три пистолета, мне вспомнился Бимбо в день поминок, наши руки на его пистолете, лежащем на груди его матери в гробу. Мы выполнили свое обещание. И в жопу этого смеющегося бога. Таво бросил телефон на наши пистолеты, и мы все тоже вспомнили про телефоны и сделали то же самое.
Бимбо и Таво вытащили Папалоте из багажника. Простыни, в которые мы его завернули, пропитались кровью. Ну и что с того? Мы тоже вскоре все будем мокрые. Атлантика выпьет его кровь.
– А его кровь не привлечет акул? – спросил я.
– По эту сторону рифа – нет, – сказал Таво. – Но если мы доберемся до рифа и перейдем на другую его сторону, то это уже другая история.
Другая сторона. Глубокая сторона. Там живут рыбы. Они где живут – в пещерах, как мурены? Или они построили подземный город вроде того, что уничтожили белые люди? Была ли Аклира счастлива, что может обитать в двух мирах? Были ли рыбы злы на мир за то, что он сделал с ними? Я пообещал себе провести много времени с Наталией, а потом, когда все закончится, заняться кое-каким расследованием.
Мы ухватили края простыней, подняли тело и пошли к кромке воды. И тут мой мозг принялся выделывать фортеля. Мы тащили тело Папалоте к рифу, а я видел существо, плывущее на меня под водой.
В моем воображении рыба ухватила меня и потащила вниз, а океан проглотил мой крик. Я воображал, что это существо тащит меня за ногу до самого рифа, а потом на глубину по другую сторону. Мои руки были в крови Папалоте. Я это чувствовал, липкое ощущение, которое пытался не замечать. Я воображал, что кровь течет из моих рук, потому что я пытаюсь удержаться за риф, тогда как рыба тащит меня на глубину. Я воображал искалеченные руки Генри. Я оглянулся. Берег был пуст.
– Ну, давайте уже закончим с этим, – сказал Бимбо, ступая в воду. Левой рукой он держал уголок окровавленных простыней. Мы не остановились, чтобы снять обувь, потому что знали: обувь нам понадобится на рифе.
Я подумал о моем пистолете, оставшемся на заднем сиденье. Что на самом деле оставил я позади?
Мы вошли в воду вместе и двигались, пока она не дошла нам до груди. В воде тело Папалоте стало легким, но простыни затрудняли нашу задачу.
– Давайте развернем его, – сказал я.
На это не ушло много времени.
Когда мы оказались в воде по шею и мягкие волны принялись ласкать мочки моих ушей, я уже не сомневался: сейчас что-то ухватит меня и перетащит на другую сторону рифа. Простыни, в которые был завернут Папалоте, плыли рядом с нами, подобно какому-нибудь спящему морскому чудовищу, извивающемуся ежом.
– Далеко нам придется плыть? Я плохой пловец, а туфли на мне, как камни, – сказал Пол.
– Вроде не долго, – сказал Таво. – Я слышу, как вода плещется о риф. Если ты устал или что – отпусти его. Я потащу за двоих.
Дно океана ушло из-под ног, и мы волей-неволей поплыли. Джинсы замедляли мое движение, а кроссовки стали тяжелыми, как кирпичи. Я почувствовал руку на моей ноге, прежде чем она ухватила меня. Мое дыхание участилось, сердце колотилось в груди не только от физических усилий, но и от страха.
Смерть утопленника – страшная смерть. Я представил себе рыб, терзающих мое тело там, за острыми камнями рифа, представил, как кровь сочится из ран и быстро растворяется в океане, проникающем в мои раны.
Все тяжело дышали, но этот звук заглушало биение волн о риф. Мы были уже у цели. Я двигал ногами под водой, греб правой рукой, ухватив Папалоте за правую руку. Держать голову над водой мне удавалось с трудом.
– Приплыли! – сказал Таво.
Я опустил ноги. Они снова коснулись песка. Моя левая нога нащупала камень. Риф. Теперь нам предстояло подняться. Перед моим мысленным взором снова возникли руки Генри, словно в оспенных пятнах.
– Постойте, – сказал Таво. Он отпустил руку Папалоте и двинулся вперед. Его голова оставалась темным шаром поверх воды, отражавшей лунный свет. Неожиданно Таво остановился, половина его тела возвышалась над поверхностью воды.
– Дай мне руку, Гейб.
Я вытянул руку, и Таво медленно подтащил меня к себе, я нащупал риф ногами и поднялся на него, подтащив за собой и Папалоте. Когда я встал рядом с Таво, он ухватил другую руку Папалоте, и мы вытащили его на те камни, на которых стояли.
Я удерживал Папалоте, пока Таво помогал Полу и Бимбо забраться на риф. Потом мы по очереди принялись тащить тело дальше. Когда вода дошла нам до коленей, мы остановились.
– Что теперь? – спросил Пол.
– Этого должно быть достаточно, – сказал Бимбо.
Мы стояли на рифе, а наши уши наполнялись звуками наката воды на риф. Мы слышали насекомых или лягушек. Я посмотрел на машину и увидел, что она кажется ближе, чем я предполагал. Кто-нибудь мог подойти и начать стрелять в нас.
– Ты думаешь, эти существа появятся?
– Не сомневайся, они уже на подходе. Они знают, что мы здесь, они с самого начала приглядывали за нами.
Прошло несколько минут. Мы не сводили глаз с поверхности воды, прислушивались к звукам океана и поглядывали на берег.
– Мы не можем оставаться здесь слишком долго, – сказал Таво.
– Да и похер, – сказал Бимбо. – Эй! Аклира жива и здорова. – Его голос звучал слишком громко. Он был слышен на берегу, а это могло кончиться плохо для всех нас. Бимбо наклонился и еще немного подтащил тело Папалоте.
Футах в десяти от нас на поверхность всплыла фигура. Большая темная голова возникла над поверхностью воды, и
