на руки.
– Если ты попытаешься убежать, я тебя застрелю, – сказал Пол.
Она оглядела всех нас. Глаза у нее были черны, как и глаза ее дочери. Благодаря включенным фонарикам мы смогли получше разглядеть цвет ее кожи. Темные пятна, покрывавшие ее, не были шрамами, это были участки кожи, покрытые чешуей.
– Что это с ней за херня? – спросил Пол.
– Ничего, – сказал Таво. – Просто она рыба.
– Нифигасе, – сказал Пол.
У женщины было обычное человеческое тело, если не считать чешуи. Она выглядела как существо, медленно замещающее части своего тела кусками плоти большой серой рыбы. У нее было широкое лицо, а ее полные губы и маленький приплюснутый нос не укладывались в привычные рамки. Она показалась мне чем-то похожей на Рауля. Она наклонила голову, чтобы обнять девочку и прошептать успокоительные слова ей в ухо, при этом ее волосы упали ей на плечо, а шея сбоку обнажилась, и на ней стала видна розоватая линия. Когда она двигалась, концы этой линии двигались вместе с ней.
Жабры.
Бимбо прошел мимо Пола, выхватил его пистолет, потом направился к женщине и приложил пистолет к ее виску.
– Он убил мою мать, понимаешь? – спросил Бимбо.
Женщина посмотрела на него.
– Опусти ты чертов пистолет, Б, – сказал Таво.
Бимбо еще крепче прижал пистолет к ее голове.
– Понимаю, – ответила женщина по-английски. Голос ее не был похож ни на один из тех, что я слышал прежде. Он был сипловатый, не мужской и не женский, отчего я подумал, что она говорит, одновременно глотая что-то влажное, не пережевывая его.
– Мне насрать на Ла-Перлу и на бизнес Папалоте, – сказал Бимбо. – Ты можешь занять его место. Взять себе его деньги. Ты понимаешь, что я говорю?
Женщина кивнула.
– А я заберу его, хорошо? – Бимбо опустил пистолет и показал на тело Папалоте. Женщина опять кивнула.
– Ты это о чем? – спросил у Бимбо Пол.
– Нам нужно уходить.
Бимбо повернулся ко мне.
– Вот в чем план, Гейб. Как Таво сказал. Нам нужно его забрать. Только так мы сможем сбросить со своих плеч все эти дела.
Женщина выпрямилась, продолжая прижимать дочку к себе.
– Все эти дела?
Бимбо несколько секунд молча поедал ее взглядом, потом ответил:
– Рыбы. Там, на рифе?
– Там? – произнесла женщина.
– Ты одна из них, да? – спросил Таво.
Она повернулась к нему, посмотрела своими черными глазами, шагнула в его сторону. Мы одновременно вскинули пистолеты, но никто не выстрелил.
Таво стоял на месте, словно прикованный к нему. Женщина подняла правую руку и обхватила Таво за шею. Потом подалась вперед, легонько притянув Таво к себе, прижала к его лбу свой. Таво охнул.
– Отпусти его! – сказал Пол.
Женщина убрала руку с шеи Таво. Он посмотрел на нас. В его глазах стояли слезы.
– Она… не знаю, – сказал Таво. – В смысле я знаю. Она… она показала мне. Она показала мне.
Женщина посмотрела на меня.
– Подойди, – сказала она. Ее губы не шевелились. Я приблизился к ней.
Я встал рядом с Таво и опустил пистолет. Она снова подняла руку. Это не было похоже на угрозу.
Я чувствовал ее холодные пальцы у себя на затылке. Шершавые пальцы. Сильные и влажные.
Женщине не пришлось притягивать к себе мою голову, как она притягивала голову Таво. Она сама подалась вперед. Как только наши лбы соприкоснулись, окружающий мир исчез.
Я увидел плавающих рыб. Плавали они по лабиринтам огромного подводного города. Из океанского дна поднимались высокие зеленые здания. Эта циклопическая архитектура уходила в недоступную для глаза даль, сооружения просто исчезали из вида в воде.
Счастье обуяло меня. Я чувствовал, как проходят миллионы лет. Рыбы жили с океаном в идеальной гармонии. Смотреть на них было одно удовольствие.
Потом – взрыв. Рыбы стали плавать быстрее. Я почувствовал их страх.
Знание пришло мгновенно, очевидное, как божий день: это сделали люди. Человечество.
Высокие здания стали рушиться. Последовали новые взрывы. Все вокруг сотрясалось. Многие рыбы погибали. Небольшие группы уплывали в разных направлениях, их сообщество разделилось, разбилось на небольшие отряды выживших, которые спешили покинуть это место.
Я видел рифы, видел красочные существа, плавающие вокруг. Рыбы восстановили свое сообщество, расселились теперь по всем морям. Они разделились. Они были обозлены. Они боялись. Вода стала теплее, чем была на протяжении многих веков. Они пытались приспособиться к новым условиям.
Потом я увидел старика в лодке. На левой стороне лица у него был шрам. Он ждал рыб. Он привез им тела.
Игнасио.
Потом дела продвинулись. Они заключили договор. Но удовлетворить людей было нелегко. Они хотели большего. Всегда большего.
Я увидел Папалоте в лодке. Он хотел, чтобы его люди могли приходить и уходить. Он хотел править на земле и на море. Он хотел иметь возможность привозить больше продуктов, чем всегда. Гибриды. Вот чего он хотел. Люди и рыбы стали смешиваться. Он потребовал себе жену.
Женщину.
Аклира.
Потом я увидел себя в парковочном гараже. И в доме Кимбо, где я сидел рядом с его телом в крохотной темной комнатке. Я видел себя вглядывающегося в пустую улицу из окна моей комнаты, стоящего в одиночестве на тротуаре в темноте. Я видел себя в доме Бимбо, где на диване лежало окровавленное тело Рауля.
Хавьера тут не было. Я его выдумал. Я вызвал призрака, чтобы он дал мне оправдание делать то, что я делал.
Я получил от Аклиры подарок в виде ясновидения, и мне захотелось умереть.
Я открыл глаза. В глубине моей груди обосновалась печаль. Таво все еще рыдал у меня за спиной.
Я оглядел комнату.
– Сколько… сколько это длилось? – спросил я.
– Сколько длилось что? – спросил Бимбо.
– Сколько я… отсутствовал?
– Не знаю, о чем ты говоришь, – сказал Пол. – Она только что коснулась тебя. Секунду назад.
– Позволь ей… позволь ей прикоснуться к тебе, – сказал я.
Бимбо, не сказав ни слова, подошел к Аклире.
Минуту спустя мы все стояли кружком, наши жизни изменились навсегда.
– Как тебя зовут? – спросил Таво.
– Аклира. – Губы ее даже не шевельнулись, но мы все слышали ее имя.
– Аклира, – сказал Бимбо. – Ты… пришла из воды.
Аклира шевельнула головой.
– Нет. Я родилась на земле. Я изменилась. Я могу приходить и уходить.
– Вы все изменились? – этот вопрос задал Таво.
– Нет. Кто-то изменился, кто-то – нет. – Ее странный голос громко и ясно доходил до моих ушей, но ее губы по-прежнему не шевелились.
– Нам пора уходить, – сказал Таво.
– Постой, – сказал Бимбо. – Еще рано.
Он отошел от женщины и приблизился к телу Папалоте, потом затолкал пистолет за пояс джинсов на спине и, засунув обе руки в шейный вырез футболки, снял свои бусы с шеи, стащил с себя через голову, потом скатал их двумя руками, наклонился над Папалоте и сунул бусы ему в рот. Я
